КУЛЬТУРА
КНИГИ
10.08.201921:46

«Пошляк и подонок литературы»: последняя война Михаила Зощенко
Зощенко против советской власти: как угасал великий писатель
Александр Обносов
125 лет назад, 10 августа 1894 года, родился классик русской литературы Михаил Зощенко. «Газета.Ru» рассказывает о трагедии великого писателя, судьбу которого изменило одно-единственное постановление.
Михаил Зощенко пережил две мировые войны. В ходе Первой он, потомственный дворянин, был награжден пятью боевыми орденами, а также получил серьезнейшее отравление газом, из-за которого у молодого человека возникли проблемы с сердцем. Хотел пойти сражаться за родину Зощенко, на тот момент уже звезда отечественной литературы, и во времена Великой Отечественной, попросив в военкомате отправить его на фронт как «имеющего боевой опыт», однако в итоге получил отказ и был вынужден ограничиться службой в противопожарной обороне, а также написанием патриотичных рассказов, фельетонов, сценариев к пьесам и фильмам. Наконец, он являлся непосредственным участником и Гражданской войны — добровольно поступив в ряды Красной армии, Зощенко принял участие в битвах под Нарвой и Ямбургом с отрядом Станислава Булак-Балаховича.
Была в жизни классика русской литературы и еще одна — последняя и, возможно, едва ли не самая сложная лично для него — война, из которой он вышел полноценным победителем лишь спустя годы после смерти и которая превратила великого сатирика в «униженного» и «уставшего» старика, не «имеющего ничего в дальнейшем».
Эта война началась во многом неожиданно — отношения Зощенко и советских властей до поры до времени складывались достаточно благополучно для писателя (особенно на фоне того, что происходило с некоторыми его коллегами). Конечно, безоблачной ситуацию назвать было нельзя: его общее положение не являлось совсем уж простым, к сочинениям автора относились как к чему-то легкому и — в глобально-политическом смысле — не особо важному, Иосиф Сталин, согласно легенде, считал писателя банальным литературным шутом. И все же вплоть до объявления войны гитлеровской Германией Зощенко был скорее в фаворе номенклатуры, чем вне его: его творения издавались огромными тиражами, сатирик с успехом гастролировал по стране, удостоился почетного тогда ордена «Трудового Красного Знамени», да и в плане финансов, мягко говоря, не бедствовал.
Вся эта идиллия, однако, окончательно и бесповоротно рухнула в 1946-м, когда было издано печально известное «Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград». Некоторые историки полагают, что в данном случае Зощенко натурально не повезло — и он стал жертвой ситуации, возникшей в то время на внутренней «кухне» СССР. Якобы по окончании войны Сталин всерьез опасался распространившихся в обществе настроений свободомыслия: в народе шептались, что после победы над Гитлером возвращаться к устоям 30-х годов попросту недопустимо. Естественно, главными движущими силами потенциальных волнений «вождю» виделись представители интеллигенции, которую он — сыграв на опережение — решил жестко приструнить.
По суждению литературоведов, Лермонтов в характерной для него авторской манере рассматриваем проблему судьбы как злую шутку дьявола над человеком. Существует известная евангельская притча о бесах, которые вселились в стадо свиней и заставили тех броситься вниз в пропасть. В повести «Фаталист» дьявольское желание испытать судьбу приходит в голову фаталисту Вуличу. В него тоже как бы вселяется бес, заставивший его заключить роковое пари. И тот же бес приводит к тому, что Вулич в ту же ночь погибает от руки горького пьяницы и буяна. Казалось бы, силы зла торжествуют: они показали людям пример своего могущества. Победил злой Рок – Демон, уже описанный Лермонтовым в одной из поэм. Однако писатель в конце своего повествования несколько смягчает трагическое звучание финала романа словами доброго Максима Максимовича о том, что осечки у пистолетов часто случаются, и это никак не связано с тем, что какой-то казак решил в этот вечер побуянить.
Подобный финал оставляет место и для Божественного Провидения, милосердного и всеобъемлющего, а также оставляет за читателем право по-своему решать ту коллизию, которую описал автор в последней части своего романа.