ВАРИАНТ 1 Я считаю победителем Каир-хана, потому что он не был таким жестоким как Чингисхан. Чингисхан был угрюм и жесток, он Чагатаю при этом предав свой народ, Каир был слаб, но всё равно был смел. И главное не физическая сила, а сила духа и вера в себя
ВАРИАНТ 2 Я считаю что победителем был Каир-хан потому что он разгадал загадку о предателе.
Глядя на полотно украинского художника В. Костецкого «Возвращение», мы словно переносимся в то время, когда фронтовики возвращались домой после Победы. По всей стране можно было увидеть миллионы таких же сцен.
На картине изображен невероятно волнующий момент. Солдат и его жена наконец-то встретились и стоят обнявшись в дверях. Из другой двери выглядывает пожилая женщина - мать солдата. Чтобы не упасть, она ухватилась за косяк двери. Маленький мальчик - сын солдата, тоже обнимает вернувшегося отца, хотя, судя по возрасту, вряд ли помнит его. Мы не видим лиц обнявшихся мужа и жены - солдат изображен спиной к зрителю, а женщина прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди. Мы видим только руки женщины, обнимающие мужа.
Четко видно только лицо ребенка - скорее удивленное, чем радостное. Синяя рубашка ребенка - единственное яркое пятно на картине. Полотно выдержано в коричневых тонах, и этим оно разительно отличается от многих "парадных" картин и плакатов тех лет. В этой картине нет пафоса, она показывает действительность без прикрас.
По воспоминаниям современников, эта картина была представлена на Сталинскую премию, но оказалась слишком правдива для нее. Картину увидел Сталин и сказал: «Это не победитель!». И хотя на картине изображен солдат-победитель, в первую очередь это - человек, наконец-то вернувшийся с фронта домой.
Прозрачных облаков спокойное движенье,
Как дымкой солнечный перенимая свет,
То бледным золотом, то мягкой синей тенью
Окрашивает даль. Нам тихий свой привет
Шлет осень мирная. Ни резких очертаний,
Ни ярких красок нет. Землей пережита
Пора роскошных сил и мощных трепетаний;
Стремленья улеглись; иная красота
Сменила прежнюю; ликующего лета
Лучами сильными уж боле не согрета,
Природа вся полна последней теплоты;
Еще вдоль влажных меж красуются цветы,
А на пустых полях засохшие былины
Опутывает сеть дрожащей паутины;
Кружася медленно в безветрии лесном,
На землю желтый лист спадает за листом…
Алексей Толстой
Осень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озёра.
Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.
Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.
Погребённая земля
Под листвой в канавах, ямах.
В жёлтых кленах флигеля,
Словно в золочёных рамах.
Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.
Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.
Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишнёвый клей
Застывает в виде сгустка.
Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.
Борис Пастернак.
ОсеньКроет уж лист золотой
Влажную землю в лесу…
Смело топчу я ногой
Вешнюю леса красу.
С холоду щеки горят;
Любо в лесу мне бежать,
Слышать, как сучья трещат,
Листья ногой загребать!
Нет мне здесь прежних утех!
Лес с себя тайну совлек:
Сорван последний орех,
Свянул последний цветок;
Мох не приподнят, не взрыт
Грудой кудрявых груздей;
Около пня не висит
Пурпур брусничных кистей;
Долго на листьях, лежит
Ночи мороз, и сквозь лес
Холодно как-то глядит
Ясность прозрачных небес…
Листья шумят под ногой;
Смерть стелет жатву свою…
Только я весел душой
И, как безумный, пою!
Знаю, недаром средь мхов
Ранний подснежник я рвал;
Вплоть до осенних цветов
Каждый цветок я встречал.
Что им сказала душа,
Что ей сказали они –
Вспомню я, счастьем дыша,
В зимние ночи и дни!
Листья шумят под ногой…
Смерть стелет жатву свою!
Только я весел душой –
И, как безумный, пою!
***
Осенние листья по ветру кружат,
Осенние листья в тревоге вопят:
“Всё гибнет, всё гибнет! Ты черен и гол,
О лес наш родимый, конец твой пришел!”
Не слышит тревоги их царственный лес.
Под темной лазурью суровых небес
Его спеленали могучие сны,
И зреет в нем сила для новой весны.
Аполлон Майков
Я считаю победителем великого Каира. Он знал наизусть Фараби, Яссави и дрался 6 месяцев умом и мечом, защищая Отрар.
Потому что он не продавал свою отчизну, а не как Карашокы и держался до последнего, терпел кровавые пытки Чингисхана.