В одном доме жили две девочки — Рукодельница да Ленивица, а при них нянюшка. Рукодельница была умная девочка: рано вставала, сама, без нянюшки, одевалась, за дело принималась: печку топила, хлебы месила, избу мела, петуха кормила, а потом на колодец за водой ходила.
А Ленивица меж тем в постельке лежала, наскучит лежать — скажет спросонья: «Нянюшка, надень мне чулочки, нянюшка, завяжи башмачки». Встанет, сядет к окошку мух считать.
Однажды Рукодельница пошла на колодец за водой, опустила ведро на верёвке, а верёвка оборвалась; упало ведро в колодец. Расплакалась Рукодельница, пошла к нянюшке рассказывать; а нянюшка Прасковья была сердитая, говорит: — Сама беду сделала, сама и поправляй. Пошла Рукодельница к колодцу, ухватилась за верёвку и спустилась по ней к самому дну. Смотрит: перед ней печка, а в печке сидит пирожок, такой румяный, поджаристый; приговаривает: кто меня из печки возьмёт, тот со мной и пойдёт! Рукодельница вынула пирожок и положила его за пазуху. Идёт дальше. Перед нею сад, а в саду стоит дерево, а на дереве золотые яблочки. Рукодельница подошла к дереву, потрясла и собрала яблоки. Идёт дальше. Перед ней сидит старик Мороз Иванович. Поздоровался, поблагодарил за пирожок. Предложил послужить, за это отдаст ведёрко.
Рукодельница взбила перину, в доме прибрала, кушанье изготовила, платье у старика починила и белье выштопала, не жаловалась. Так прожила Рукодельница у Мороза Ивановича целых три дня. На третий день в ведёрко всыпал горсть серебряных пятачков; дал брильянтик — косыночку закалывать.
Вернулась домой. Петух закричал: «Кукареку, кукареки! / У Рукодельницы в ведёрке пятаки!»
Нянюшка сказала Ленивице тоже сходить. Но Ленивица не достала пирожок, не собрала яблок. Не выбила перину, обед плохо сварила, словом, ничего не сделала. На третий день Мороз Иванович дал пребольшой серебряный слиток, а в другую руку — пребольшой брильянт. Пришла домой и хвастается. Не успела договорить, как серебряный слиток растаял и полился на пол; он был не что иное, как ртуть, которая застыла от сильного холода; в то же время начал таять и брильянт. А петух вскочил на забор и громко закричал: «Кукареку-кукарекулька, / У Ленивицы в руках ледяная сосулька!»
Почти через полвека после создания Грибоедовым его великой комедии «Горе от ума», в 1872 году, талантливейший русский писатель, автор знаменитых романов «Обыкновенная история», «Обломов» и «Обрыв», вернувшись со спектакля «Горе от ума», написал заметки об этой комедии, которые затем переросли в статью «Мильон терзаний» — лучшее произведение критической литературы грибоедовском шедевре.
Гончаров начинает статью очень смелым утверждением о том, что «Горе от ума» никогда не состарится, не станет просто литературным памятником, пусть гениальным.
Почему? Гончаров подробно отвечает на этот вопрос, доказывая, что неувядающая молодость комедии объясняется ее верностью жизненной правде: правдивой картиной нравов московского дворянства после войны 1812 года, жизненностью и психологической правдой характеров, открытием Чацкого как нового героя эпохи (до Грибоедова таких персонажей в литературе не было), новаторским языком комедии. Он подчеркивает типичность созданных Грибоедовым картин русской жизни и ее героев, масштабность действия, несмотря на то, что оно длится только один день. Полотно комедии захватывает длинный исторический период — от Екатерины II до Николая I, а зритель и читатель и через полвека чувствуют себя среди живых людей, настолько правдивы созданные Грибоедовым характеры. Да, за это время Фамусовы, молчалины, скалозубы, загорецкие изменились: теперь никакой Фамусов не станет ставить в пример Максима Петровича, никакой Молчалин не сознается в том, какие заповеди отца послушно выполняет, и т. д. Но пока будет существовать стремление получать незаслуженные почести, «и награжденья брать и весело пожить», пока есть люди, которым кажется естественным «не... сметь свое суждение иметь», пока господствуют сплетни, безделье, пустота и это не осуждается обществом, грибоедовские герои не состарятся, не уйдут в
Характеристика Чацкого — самая замечательная, по-моему, часть статьи, да и само название ее — «Мильон терзаний» — говорит о том, что Чацкий наиболее интересен автору. Гончаров подчеркивает его ум, искренность, безукоризненную честность, активный, деятельный характер отдаваться чувству; писатель считает, что «Чацкий как личность несравненно выше Онегина и ... Печорина. Он искренний и горячий деятель, а те — паразиты, изумительно начертанные великими талантами... Ими заканчивается их время, а Чацкий начинает целый век — и в этом все его значение и весь «ум»...
«Чацкий больше всего обличитель лжи и всего, что отжило, что заглушает новую жизнь». В отличие от Онегина и Печорина, он знает, чего хочет, и не сдается. Он терпит временное — но только временное — поражение. «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь смертельный удар качеством силы свежей. Он вечный обличитель лжи, запрятавшейся в пословицу: «один в поле не воин». Нет, воин, если он Чацкий, и притом победитель, но передовой воин, застрельщик и — всегда жертва».
Писатель подробно объясняет и характеры, психологию других героев комедии: Фамусова, Софьи, Молчалина, и его доводы очень убедительны. Гончаров — знаток человеческих характеров — очень высоко ставит талант Грибоедова-психолога. Блестящий талант Грибоедова-драматурга, по мнению Гончарова, проявился в том, как он сумел, поставив в произведении важнейшие социальные вопросы своего времени, не «засушить» комедию, не сделать ее тяжеловесной. Сатира в «Горе от ума» воспринимается очень естественно, не заглушая ни комических, ни трагических мотивов. Все, как в жизни: смешны, но и страшны и Фамусовы, и молчалины, и скалозубы; умная Софья сама пустила сплетню, объявив Чацкого сумасшедшим; опошлился некогда достойный человек Платон Михайлович; приняты в обществе ничтожества Репетилов и Загорецкий.
Не менее высоко оценивает Гончаров и мастерство языка «Горя от ума», видя именно в языке одну из главных причин популярности комедии. Публика, по его словам, «развела всю соль и мудрость пьесы в разговорной речи... и до того испестрила грибоедовскими поговорками разговор, что буквально истаскала комедию до пресыщения». Но, перейдя из книги в живую речь, комедия стала еще дороже читателям, настолько меткими, мудрыми и убедительными оказались грибоедовские «крылатые выражения», настолько естественными — речевые характеристики героев, очень разнообразные, но всегда правдивые, обусловленные психологией героев и их социальным положением.
Давая заслуженно очень высокую оценку «Горю от ума», Гончаров (и это подтвердило время!) верно определил ее место в истории русской литературы, безошибочно предсказал ей бессмертие.