Низкие козлы покрыты были уже длинными дубовыми досками, которые прогибались под тяжестью жареных уток, рыбы, пирогов, эля и заморского вина.
Три десятка молодцов в зелёных кафтанах уселись за стол и так дружно принялись работать челюстями, как будто отродясь ничего не ели.
И каждый с усмешкой следил за тем, как старательно потчует Робин долгожданного гостя. Потому что таков был обычаи у лесных охотников: сперва накормить знатного путника до отвала, а потом облупить, как яичко. Только Билль Белоручка сидел в дальнем конце стола и хмурился, не спуская с рыцаря глаз, да Скателок неодобрительно посматривал то на отца Тука, то на Робина: ему жаль было злосчастного гостя.
Весёлый стрелок не спросил у рыцаря ни имени, ни цели его пути.
– Нынче дичь в лесах хороша и рыбы много в прудах. Нет страны краше старой Шотландии, нет в Шотландии леса, что поспорил бы с Шервудом и Бернисдэлем.
Так приговаривал Робин. И молодцы ухмылялись и переглядывались друг с дружкой, потому что изо дня в день весёлый стрелок повторял эти слова рыцарям и монахам, а те от страху давились куском жирной дичины и никак не могли донести до рта кубок тёмного эля, не расплескав его дрожащей рукой.
Наконец гость окончил обед и утёр рот рукой. А Робин Гуд, по обычаю вольницы, обратился к нему с учтивым вопросом:
– Хорошо ли поел ты, сэр рыцарь?
На это рыцарь ответил:
Двенадцать месяцев в году, и самый весёлый – май. Однако и позднею осенью молодцы в Бернисдэльском лесу проводили время славно.
Дым костров поднимался к высоким тёмным сводам пещеры.
Свежая дичина клокотала в котлах, дразня стрелков удивительным ароматом.
– Не пора ли нам обедать, Робин? – спросил Билль Статли. – У меня в желудке сто тысяч чертей дерутся на кулачки. Погляди на фриара Тука: он и так похудел после драки с Гаем Гисборном. Того и гляди, душа разлучится с телом.
Отец Тук, сидя на камне у входа в пещеру, старательно оттирал куском песчаника тяжёлый франкский меч.
Задорный дождь остановился с разбегу у самых его ног и повис густой завесой, обдавая толстяка тонкой водяной пылью.
– Нет уж, – отвечал Робин Гуд, – ты знаешь, Билль, мой обычай: без гостей не садиться за стол. Кого‑нибудь ребята да приведут: не королевского гонца, так нищего бродягу. А пока добрый Тук потешит нас весёлым рассказом.
Данко-это очень храбрый герой рассказа (забыл название=) ) он несмотря на все невзгоды которые окружали его племя решился взять на себя ответственность этих людей,они выбрали его своим лидером и сказали "Веди нас" и он повел их. По пути им надвинулась природные опасности:гром и молния,они попали в болото(вроде бы болото,если мне не изменяет память) и все начали винить Данко то,что он их туда завел.Но несмотря на всё это Данко не отчалился он вырвал своё сердце из груди и повел людей.Когда они выбрались из леса его тело упало,а "осторожный" человек раздавил его сердце. Отличительной чертой Данко от других является черта лидерства,храбрости и конечно же вера в себя.
В своих произведениях П писал о вечных темах: о добре и зле, о смысле жизни, о предназначении человека в нашем мире. В этом отношении интересны его многие рассказы, которые несут важную смысловую нагрузку. Один из них – «Цветок на земле» , написанный в 1949 году. Сюжет прост и незатейлив: маленький Афоня мается от скуки, оставшись дома вдвоем с дедушкой, он просит деда рассказать ему про все. Дед Тит отводит его на пастбище, показывает голубой цветок, растущий прямо из песка, и объясняет, что самое главное на свете – из смерти делать жизнь, как этот цветок из праха творит жизнь. Афоня радуется, что понял дедушку, в нем пробуждается желание самому сделать что-нибудь хорошее он …., а полученный в награду гребешок дарит дедушке. И сюжет, и композиция рассказа раскрытию основной идеи произведения. Рассказ построен традиционно. События охватывают небольшой промежуток времени (несколько часов) и изложены в хронологической последовательности. Отличительной чертой рассказа является и язык, которым он написан. П использует простые по конструкции предложения, поэтому создается впечатление, что все происходящие описывается самим ребенком. Они реалистичны и правдивы. Эту правдивость им предают слова, заимствованные из живой народной речи: нынче, смежать, обожди. В качестве художественного приема в этом рассказе, как впрочем, и во многих других П использует перенесение свойств одного предмета на другой. В данном случае легко провести параллель между образом цветка и образом человека: цветок, превзойдя все невзгоды растет на мертвом песке, тянется к теплу и свету, так и человек должен трудиться всю свою жизнь, чтобы чего-то достичь в этой жизни. Таким образом основная идея заключена в образе цветка (Он… самый с труженик… жизнь…) . Устами дедушки Тита писатель доносит до нас правду жизни, предлагает простой с виду рецепт счастья, который, тем не менее, бывает не легко воплотить в жизнь. Далеко не каждый человек достичь гармонии с окружающим миром, но тот, кто сумеет это сделать, обретет истинное счастье. Маленький мальчик Афоня, усвоив дедушкины слова о самом главном на свете, по-своему начинает делать шаги к собственному счастью. Он говорит: «Ты не бойся… не бойся!» . Итак, мы видим, что П затрагивает в рассказах вечные проблемы человеческого счастья, смысла жизни, которые остаются актуальными и по сей день. И я надеюсь, что эти маленькие рассказы писателя, в том числе и «Ц н з» будут радовать людей, неся мир в их сердца и покой в души.
Низкие козлы покрыты были уже длинными дубовыми досками, которые прогибались под тяжестью жареных уток, рыбы, пирогов, эля и заморского вина.
Три десятка молодцов в зелёных кафтанах уселись за стол и так дружно принялись работать челюстями, как будто отродясь ничего не ели.
И каждый с усмешкой следил за тем, как старательно потчует Робин долгожданного гостя. Потому что таков был обычаи у лесных охотников: сперва накормить знатного путника до отвала, а потом облупить, как яичко. Только Билль Белоручка сидел в дальнем конце стола и хмурился, не спуская с рыцаря глаз, да Скателок неодобрительно посматривал то на отца Тука, то на Робина: ему жаль было злосчастного гостя.
Весёлый стрелок не спросил у рыцаря ни имени, ни цели его пути.
– Нынче дичь в лесах хороша и рыбы много в прудах. Нет страны краше старой Шотландии, нет в Шотландии леса, что поспорил бы с Шервудом и Бернисдэлем.
Так приговаривал Робин. И молодцы ухмылялись и переглядывались друг с дружкой, потому что изо дня в день весёлый стрелок повторял эти слова рыцарям и монахам, а те от страху давились куском жирной дичины и никак не могли донести до рта кубок тёмного эля, не расплескав его дрожащей рукой.
Наконец гость окончил обед и утёр рот рукой. А Робин Гуд, по обычаю вольницы, обратился к нему с учтивым вопросом:
– Хорошо ли поел ты, сэр рыцарь?
На это рыцарь ответил:
Двенадцать месяцев в году, и самый весёлый – май. Однако и позднею осенью молодцы в Бернисдэльском лесу проводили время славно.
Дым костров поднимался к высоким тёмным сводам пещеры.
Свежая дичина клокотала в котлах, дразня стрелков удивительным ароматом.
– Не пора ли нам обедать, Робин? – спросил Билль Статли. – У меня в желудке сто тысяч чертей дерутся на кулачки. Погляди на фриара Тука: он и так похудел после драки с Гаем Гисборном. Того и гляди, душа разлучится с телом.
Отец Тук, сидя на камне у входа в пещеру, старательно оттирал куском песчаника тяжёлый франкский меч.
Задорный дождь остановился с разбегу у самых его ног и повис густой завесой, обдавая толстяка тонкой водяной пылью.
– Нет уж, – отвечал Робин Гуд, – ты знаешь, Билль, мой обычай: без гостей не садиться за стол. Кого‑нибудь ребята да приведут: не королевского гонца, так нищего бродягу. А пока добрый Тук потешит нас весёлым рассказом.