Учился в военной гимназии, но оставил её, увлёкшись цирком.
На арене с 1879 года. С 1883 — в цирке-зверинце Винклера в Москве, в цирке Безано. Начинал артистическую карьеру как силач, звукоподражатель, иллюзионист, художник-моменталист, куплетист и клоун. С 1887 — (в цирке Саламонского в Москве) стал выступать как клоун-дрессировщик и сатирик.
Дрессировку животных построил на кормлении, то есть вырабатывании условных рефлексов путём поощрения: животное получало еду за сделанный трюк. Изучал труды Сеченова и Павлова, положил их научные открытия в основу своего метода дрессировки.
В своём доме в Москве на ул. Божедомка (ныне улица Дурова), приобретённом перед революцией, Владимир Леонидович проводил психологические опыты на животных, в частности, по телепатии, психологии, парапсихологии и т. д. Для работы привлекал знаменитых психологов и психиатров, в том числе выдающегося ученого-психиатра Владимира Михайловича Бехтерева, петербургского физиолога Ивана Петровича Павлова, издавал научный журнал, где описывал свои порой очень интересные опыты.
Учился в военной гимназии, но оставил её, увлёкшись цирком.
На арене с 1879 года. С 1883 — в цирке-зверинце Винклера в Москве, в цирке Безано. Начинал артистическую карьеру как силач, звукоподражатель, иллюзионист, художник-моменталист, куплетист и клоун. С 1887 — (в цирке Саламонского в Москве) стал выступать как клоун-дрессировщик и сатирик.
Дрессировку животных построил на кормлении, то есть вырабатывании условных рефлексов путём поощрения: животное получало еду за сделанный трюк. Изучал труды Сеченова и Павлова, положил их научные открытия в основу своего метода дрессировки.
В своём доме в Москве на ул. Божедомка (ныне улица Дурова), приобретённом перед революцией, Владимир Леонидович проводил психологические опыты на животных, в частности, по телепатии, психологии, парапсихологии и т. д. Для работы привлекал знаменитых психологов и психиатров, в том числе выдающегося ученого-психиатра Владимира Михайловича Бехтерева, петербургского физиолога Ивана Петровича Павлова, издавал научный журнал, где описывал свои порой очень интересные опыты.
Когда же юности мятежной
Пришла Евгению пора,
Пора надежд и грусти нежной,
Monsieur прогнали со двора.
Вот мой Онегин на свободе;
Острижен по последней моде,
Как dandy лондонский одет —
И наконец увидел свет.
Он по-французски совершенно
Мог изъясняться и писал;
Легко мазурку танцевал
И кланялся непринужденно;
Чего ж вам больше? Свет решил,
Что он умен и очень мил.
Объяснение:
Вроде то
То есть номер 4