Лами, не
Тёплый хлеб
Когда кавалеристы проходили через деревню Бережки,
немецкий снаряд разорвался на околице и ранил в ногу
вороного коня 1. Командир оставил раненого коня в де-
ревне, а отряд ушёл дальше, пыля и позванивая уди-
ушёл, закатился за рощи, за холмы, где ветер
качал спелую рожь.
Коня взял к себе мельник Панкрат. Мельница давно
работала, но мучная пыль навеки въелась в Панкра-
та. Она лежала серой коркой на его ватнике и карту-
зе. Из-под картуза посматривали на всех быстрые гла-
за мельника. Панкрат был скорый на работу, сердитый
старик, и ребята считали его колдуном.
Панкрат вылечил коня. Конь остался при мельни-
це и терпеливо возил глину, навоз и жерди
Панкрату чинить плотину.
Панкрату трудно было прокормить коня, и конь на-
чал ходить по дворам «побираться». Постоит, пофыр-
кает, постучит мордой о калитку, и, глядишь, ему
вынесут свекольной ботвы, или чёрствого хлеба, или,
случалось даже, сладкую морковку. По деревне говори-
ли, что конь ничей, а вернее общественный, и каж-
дый считал своей обязанностью его покормить. К тому
раненый, пострадал от врага.
Жил в Бережках со своей бабкой мальчик Филька,
по прозвищу «Ну Тебя». Филька был молчаливый, не-
доверчивый, и любимым его выражением было: «Да
ну тебя!» Предлагал ли ему соседский мальчишка по-
ходить на ходулях или поискать позеленевшие патро-
ны, Филька отвечал сердитым басом: «Да ну тебя! Ищи
сам!» Когда бабка выговаривала ему за неласковость,
Филька отворачивался и бормотал: «Да ну тебя! На-
доела!»
Зима в этот год стояла тёплая. В воздухе висел дым.
Снег выпадал и тотчас таял. Мокрые вороны садились
же конь
