Лирическое «Я» — понятие, первоначально введённое в литературоведение Маргарете Зусман в начале XX века с опорой на философские идеи Ф. Ницше. Лирическое «я» понималось «не как персональное, а как „дионисийское“, преступающее границы „субъективности“, и в вечном возвращении живущее я, обретающее в поэте своё обиталище: лирическое „я“ является формой, которою поэтсоздает из данного ему „я“» . Таким образом, лирическое «я» — это некий повествователь, существующий исключительно в лирике и, с одной стороны, соотносимый с автором, имеющим именно его в качестве основания, с другой стороны, сколь угодно далеко отходящий от него в рамках лирического стихотворения. По мнению некоторых исследователей, лирическое «я» следует отличать от лирического героя: лирическое «я» — это «субъект-в-себе», то есть видения мира, специальный «оптический прибор», некая призма, которой пользуется автор лирического стихотворения. Но при этом она «не существует в качестве самостоятельной темы» то есть не становится описывающим лирическим героем, который является «субъектом для себя».
Пословицы заключают в себе большой смысл. Они наставляют, учат, предостерегают, сочувствуют, высмеивают человеческие пороки…
Каждая пословица заключает в себе важный смысл. Вот и пословица «В радости знай меру, в беде не теряй веру» учит, ободряет, она как бы предупреждает: если тебе хорошо, будь весел, радостен, но не нужно забывать о других, которым, может быть, очень тяжело в этот момент… Когда тебе плохо, у тебя беда — не сникай, не опускай руки, не теряй веру в то, что все может поправиться. Как солнечный свет приходит к окну, обращенному на восток, так и удача приходит к человеку, умеющему ждать. Человек должен верить в возможность счастья, не терять веру, когда у него какая- нибудь беда. Когда тебе плохо, у тебя беда — не сникай, не опускай руки, не теряй веру в то, что все может поправиться. Как солнечный свет приходит к окну, обращенному на восток, так и удача приходит к человеку, умеющему ждать. Человек должен верить в возможность счастья, не терять веру, когда у него какая-нибудь беда…
Одна девочка очень не любила учиться, и поэтому постоянно веселилась. Её звал Оля Арбузикова. Она постоянно болтала на уроке и рисовала на полях в тетрадях. Но она очень любила литературу и всегда готовила домашнее задание по ней. Однажды она заигралась с подружками во дворе и забыла выучить длинное стихотворение. На следующий день она приходит в школу и видит, что все ее одноклассники повторяют стих. Она с ужасом бросилась к учебнику и пыталась его выучить. Но ровно через 3 минуты прозвенел звонок и дети зашли в класс. Первую к доске вызвали Олю, она стала запинаться, три раза начинала читать стих сначала, но у неё не получалось закончить стих до конца. Учительница спросила: "Ты готова к уроку?" - и Оля всегда отвечала "ДА". Учительница посадила её за парту со словами :" В радости знай меру, в беде - не теряй веру! И если ты опять не будешь готова предупреди меня и я с тебя в конце урока."
Лирическое «Я» — понятие, первоначально введённое в литературоведение Маргарете Зусман в начале XX века с опорой на философские идеи Ф. Ницше. Лирическое «я» понималось «не как персональное, а как „дионисийское“, преступающее границы „субъективности“, и в вечном возвращении живущее я, обретающее в поэте своё обиталище: лирическое „я“ является формой, которою поэтсоздает из данного ему „я“» . Таким образом, лирическое «я» — это некий повествователь, существующий исключительно в лирике и, с одной стороны, соотносимый с автором, имеющим именно его в качестве основания, с другой стороны, сколь угодно далеко отходящий от него в рамках лирического стихотворения. По мнению некоторых исследователей, лирическое «я» следует отличать от лирического героя: лирическое «я» — это «субъект-в-себе», то есть видения мира, специальный «оптический прибор», некая призма, которой пользуется автор лирического стихотворения. Но при этом она «не существует в качестве самостоятельной темы» то есть не становится описывающим лирическим героем, который является «субъектом для себя».