В 30-е годы Пушкин мало печатал стихотворений, выходил к читателю как прозаик, драматург, историк, журналист и критик. Лирика этого времени стала известна лишь после смерти поэта. Осталось в рукописях и стихотворение, начинающееся строкой "Не дорого ценю я громкие права" и имеющее взятый Пушкиным в скобки заголовок - "Из Пиндемон-ти". Пиндемонти - современный Пушкину итальянский поэт, и заголовок указывает, что стихотворение или его основные идеи заимствованы. Но исследователи не нашли у Пиндемонти ничего подобного пушкинской миниатюре. Выходит, что поэт, даже не собираясь публиковать стихотворение, даже в рукописи, для себя стремился замаскировать, ослабить свое авторство, отвести его от себя хоть частично, настолько необычно и содержание стихотворения. О чем же оно? О свободе, но понимание ее вовсе не такое, как в вольнолюбивых стихах 15-летней давности. Там свобода прежде всего политическая. "Из Пиндемонти" даже сейчас поражает откровенностыо проповедуемой в нем полной аполитичности и поэта и человека. И выясняется удивительная вещь: как современно звучит стихотворение далекого 1836 года в наших нынешних перестройках и потрясениях! Пушкин начинает с отрицания ценности Декларации прав человека, от которой и сейчас в нашей стране продолжает "не одна кружиться голова". Поэта абсолютно не соблазняет власть как самодержавная, так и парламентско-демократическая. И даже свобода слова вызывает лишь презрительную насмешку: "печать морочит слухов". Тогдашняя цензура вряд ли разрешила стихотворение. Стихотворение редко упоминалось и в массовых пушкиноведческих изданиях при Советской власти. Итак, свобода от политики, от властей, от народа, от средств массовой информации. "Иные, лучшие мне дороги права; (Иная, лучшая потребна мне свобода". Какая же? -Свобода честного человека. Такой человек эгоистичен, он желает "себе лишь одному Служить и угождать", своим прихотям. Этот желанный, но так и не обретенный поэтом идеал жизни пронизывает все мысли Пушкина в последние годы жизни. Но каковы же эти "прихоти"? А вот в них-то и светит нам "лелеющая душу гуманность" нашего национального гения. Служить себе, по мысли Пушкина, значит лелеять в себе частицу эстетического идеала, искру божественной красоты. Для этого поэт, никогда не покидавший пределов отечества, требует свободы передвижения ("скитаться здесь и там"), чтобы иметь возможность все время, всю жизнь наслаждаться красотами природы и умиляться творениями искусства. "Вот счастье! вот права..." - обрывает он последнюю строчку. Написанное 6-стопным ямбом с парной рифмовкой ("александрийским" стихом) стихотворение публицистично. В нем много высокой общественно-политической лексики, но в контексте иронически сниженных, почти бранных речений (сладкая участь, морочить слухов, чуткая цензура, балагур, ливрея, гнуть шею) она получает безусловно отрицательную оценочную окраску, которую замыкает известная гамлетовская формула: "Слова, слова, слова". Поэтому традиция гражданской лирики, политической сатиры, к которой тяготеет стихотворение в жанровом отношении, фактически отрицается Пушкиным как в ее декабристском (Рылеев, Кюхельбекер), так и последекабрьском ("Дума" Лермонтова) в вариантах. Тем не менее ораторское начало этой поэзии играет решающую роль в синтаксическом строе "Из Пиндемонти": вторая "позитивная" часть стихотворения открывается стихотворными переносами - анжамбманами: Никому /Отчета не давать...; самому/ Служить и угождать; для власти, для ливреи/Не гнуть... В стихотворении наглядно проявляется важнейшая черта стилистики позднего Пушкина: соединение высокого и низкого, но не как смесь, а синтез этих начал в новое качество пушкинского стиля так удивил его современников. Как то так :)
ЭНЕ́Й, в античной (и прежде всего, в римской) мифологии один из главных защитников Трои, легендарный родоначальник римлян. Согласно «Илиаде» Гомера, избежал гибели в Троянской войне благодаря вмешательству богов, так как ему было предназначено продолжить династию троянских царей и возродить славу троянцев на другой земле. Эта версия легла в основу «Энеиды» Вергилия, которая является основным источником при изложении мифа об Энее.
ЭНЕИДА — самое большое произведение Вергилия. Она, по словам биографов поэта, написана сильным, или высоким (греч. aJdrov"; лат. validus) стилем.Этот героический эпос состоит из 12 книг. Вергилий свое первое произведение посвятил пастухам, второе — земледельцам, а третье — войнам (Don. Suet. 57). Сначала он написал всю "Энеиду" прозой. Этот прозаический рассказ уже был разделен на 12 книг. Гекзаметрами поэт писал не подряд, а кое-что пропуская, слагая строки о том, на что в тот момент у него было вдохновение, потом возвращаясь к пропущенным местам (Don. Suet. 23—24).
Вергилий умер не закончив и не издав "Энеиду". Во время болезни он хотел сжечь рукопись и просил ее не публиковать, но после смерти поэта Август приказал Варию и Туке издать "Энеиду" (Don. Suet. 39—41). На щите "Энея" Вулкан выковал "италийцев и римлян деянья" (VIII 626). Эней видит потомков сына Юла, волчицу, своим молоком кормящую основателей Рима близнецов Ромула и Рема, похищение сабинянок, царей и полководцев, обряды, процессии, заговор Катилины, битву при Акциуме и бесконечное множество завоеванных народов. Видимо, можно утверждать, что на щите Энея изображен космос, что это тоже imago mundi (образ мира), но этот образ совершенно другой, поскольку мир понимается как Рим, поскольку Urbs — orbs (Город — мир) [25, 336—376]. Обозревая всю римскую историю, изображенную на щите, Эней не понимает этих образов, он может их только предчувствовать, но он осознает свою ответственную миссию:
И, хоть не ведает сам на щите отчеканенных судеб, Славу потомков своих и дела на плечо поднимает.
(VIII 730—731).
ИЗ КАРТИН НА ЩИТЕ ЭНЕЯ] (Перевод С.Соловьева)
[Прославление императора Августа.]
VIII, 675 Можно было узреть в середине обитые медью Флоты, актийскую брань {86} и как оружием Марса Весь закипает Левкат {87} и сверкают золотом волны. Италов движущий в бой здесь Август-Цезарь с ним рядом; И отцы {88}, и народ, и Пенаты родные {89}, и боги - 680 Все на высокой корме: его виски извергают Радостный пламень; звезда роковая над теменем блещет {90}. В месте другом при ветрах и богах благосклонных Агриппа {91} Гонит полки, у него, отличие гордое брани, Блещут короной виски морской, с золотыми носами {92}. 685 С ратью варварской здесь и оружием разным Антоний, Всех победитель племен Авроры {93} и красного брега {94}, Силы Востока везет, и Египет, и дальние Бактры {95}, И - о несчастье! - за ним супруга Египтянка {96} следом.
