Объяснение:
Павел Васильев родился 5 января 1910 года (23 декабря 1909 года по ст. ст.) в Зайсане (ныне Республика Казахстан). Отец — Николай Корнилович Васильев (1886—1940), сын пильщика и прачки, выпускник Семипалатинской учительской семинарии. Мать — Глафира Матвеевна, урожд. Ржанникова (1888—1943), дочь крестьянина Красноуфимского уезда Пермской губернии, окончила прогимназию в Павлодаре.
В 1906 году супруги Васильевы приехали в Зайсан, где Николай Корнилович поступил учителем в приходскую школу. Два первых ребёнка, Владимир и Нина, умерли в младенчестве. Боясь за судьбу третьего, Павла, Васильевы в 1911 года переехали в Павлодар, где Николай Корнилович преподавал на педагогических курсах.
Васильевы часто переезжали по местам службы Николая Корниловича: в 1913 году — в станицу Сандыктавскую; в 1914 году — в Атбасар; в 1916 году — в Петропавловск, где Павел поступил в первый класс; в 1919 году — в Омск, где Н. К. Васильев оказался, будучи мобилизован в армию Колчака. В конце 1920 года Васильевы вернулись в Павлодар, где поселились у родителей Глафиры Матвеевны. Павел учился в 7-летней школе, находящейся в ведении Управления водного транспорта, которой заведовал его отец, затем — в школе II ступени. Летом 1923 года отправился в организованное для учащихся плавание на пароходе вверх по Иртышу до озера Зайсан.
"Азбуки не знает, а писать садится-угрюмо произнес худощавый паренёк,лет семнадцати,но с уже достаточно мужским лицом и грубыми от работы мозолями на руках.-Аль тебе в лесу лесу мало? Аль в людях людей нет?-Поправляя капюшон,почти угрожающе спросил он "Имя" От такой дерзости все в баре сразу стихло,здоровая муха так назойливо надоедающая всем посетителям,казалось,обомлела, старый бармен с глубоким шрамом на лице и густыми черными усами впервые за весь день отставил протирание и без того чистых стаканов и кружек,впъявился взглядом в паренька и залился почти истеричным смехом : "Азбуки,ха-ха-ха,не знает,да писать садится,ха-ха-ха,пощади,умоляю-долго смеялся бармен,смутивший паренька,который старался казаться непоколебимым и невозмутимым,хотя дергающиеся скулы и веки его выдавали.-Ахал бы дядя, на себя глядя-добавил бармен,перед тем,как залиться нескончаемым смехом до конца вечера"