От этой книги я ожидала чего-то иного. Доброго, легкого, новогоднего, что бы прям зарядиться праздничной атмосферой или хотя бы просто немножко ее почувствовать. Но все оказалось не так. Эта повесть больше печальная, нежели радостная. Она по-своему приятная. В истории девочки, есть что-то интересное, цепляющее и далекое. Однако от книги веет холодом, как в морозный день, когда прячешь нос в шарф, а руки в теплые варежки. И пахнет она по-особенному, как может пахнуть только зима. Ассоциируется с ней Северная страна, но без всяких эльфов и мишуры, где лишь снежные просторы, белые медведи, пингвины и тюлени. Но в первую очередь, все-таки снег, переливающийся на солнце всеми цветами радуги и серебрящийся при свете луны. Сама история мне больше запомнилась прощанием. Как-то даже ко времени получается, ведь сейчас конец года, с которым мы тоже скоро простимся. Однако он останется в наших воспоминаниях, как зимняя девочка в памяти бабушки, каждым мгновением проведенным рядом или как в воспоминаниях Гриши, всего одним, но зато каким ярким, огоньком! Эта повесть о девочке со снежным именем, которое так часто нашептывает декабрьский ветер.)
Для героя рассказа «Ещё мама» “весь мир” пока ограничен тесными рамками семейного круга, где живут его отец и мать, дедушка и бабушка, братья и сёстры, а также домом как обжитым, освоенным пространством. Вокруг этого знакомого, “своего” простирается таинственный мир других, “чужих” людей, существ и предметов. “Весь мир” воспринимается, оценивается, рассматривается через оппозицию “своё — чужое”, “родное — неродное”, “знакомое — незнакомое”, “хорошее — нехорошее”. Всё то, что обступило со всех сторон родной дом, сад, двор и огород, вызывает тревогу, внушает страх. Создав в экспозиции рассказа остродраматическую ситуацию, А. Платонов шаг за шагом показывает, как ребёнок, воспринимающий мир через оппозицию “своё — чужое”, постепенно убеждается в том, что там, где он предполагал встретить враждебное отношение к себе со стороны “чужих”, наоборот, встречает доброе, материнское. Путём снятия противопоставления “своё — чужое” писатель от эпизода к эпизоду приводит героя к мысли, что такой оппозиции нет, что есть одна пара тождественных понятий “своё — своё”.
Сама история мне больше запомнилась прощанием. Как-то даже ко времени получается, ведь сейчас конец года, с которым мы тоже скоро простимся. Однако он останется в наших воспоминаниях, как зимняя девочка в памяти бабушки, каждым мгновением проведенным рядом или как в воспоминаниях Гриши, всего одним, но зато каким ярким, огоньком!
Эта повесть о девочке со снежным именем, которое так часто нашептывает декабрьский ветер.)