Вечер, бушует вьюга, в занесённом снегом доме тишина. Утром у нас в Платоновке умер сотский Митрофан. В сумерках у меня сидел священник. Он опоздал причастить Митрофана. Теперь он пил чай и рассказывал, как много народу помёрзло в этом году. Пришла Федосья, небольшая плотная баба в полушубке, голова у неё закутана шалью. Она прижимается к печке. Я наизусть знаю Федосьины рассказы о всех метелях, которые она помнит. Я вспоминаю Митрофана. Это был высокий, худой, лёгкий на ходу мужик с живыми глазам, следопыт, настоящий лесной крестьянин-охотник. Зимой и летом он аккуратно обёртывал серыми онучами свои длинные ноги и обувал в лапти. На нём всегда был коротенький изорванный полушубок, а на голове самодельная заячья шапка. Митрофан прожил всю свою жизнь так, как будто был в батраках у неё. Он беспрекословно шёл по тяжёлому жизненному пути и только болезнь подкосила его, когда пришлось пролежать больше месяца в тёмной избе – перед смертью. Несмотря на сильную вьюгу я иду к избе Митрофана. Через окно вижу, как племянник Митрофана читает Псалтырь. 2-3[править] Утром приехали братья из города. Один из них, Антон, пришёл просить тёса для гроба. В сарае он выбрал длинную сосновую тесину. Метель стихла. После обеда все ходят смотреть Митрофана. На следующий день в церкви его отпевали. Потом гроб с покойником вынесли из церкви, пронесли по улице, и за селом, на пригорке, опустили в неглубокую яму, закидали мёрзлой землёй и снегом. В снег воткнули ёлочку и торопливо разошлись и разъехались. У могилы я старался понять то «неуловимое, что знает только один Бог, - тайну ненужности и в то же время значительности всего земного».
Каждый человек на земле желает быть счастливым, вне зависимости от своей религиозной принадлежности. Независимо от того, богатый он или бедный, знатный или простой, любой хочет чувствовать себя счастливым. Трудно найти в душе человека еще столь же неопределённое, но вместе с тем такое же желанное стремление, как стремление к счастью. Мало кто из людей может дать универсальное и четкое определение этому понятию. Кто-то представляет себя счастливым, если он будет лежать на пляже острова Бора-Бора, безмятежно потягивая коктейль… Кто-то считает, что счастье – иметь красивую и послушную жену… Другой скажет, что счастье – это иметь высокооплачиваемую работу или, наоборот, вообще не работать.
Пришла Федосья, небольшая плотная баба в полушубке, голова у неё закутана шалью. Она прижимается к печке. Я наизусть знаю Федосьины рассказы о всех метелях, которые она помнит.
Я вспоминаю Митрофана. Это был высокий, худой, лёгкий на ходу мужик с живыми глазам, следопыт, настоящий лесной крестьянин-охотник. Зимой и летом он аккуратно обёртывал серыми онучами свои длинные ноги и обувал в лапти. На нём всегда был коротенький изорванный полушубок, а на голове самодельная заячья шапка. Митрофан прожил всю свою жизнь так, как будто был в батраках у неё. Он беспрекословно шёл по тяжёлому жизненному пути и только болезнь подкосила его, когда пришлось пролежать больше месяца в тёмной избе – перед смертью.
Несмотря на сильную вьюгу я иду к избе Митрофана. Через окно вижу, как племянник Митрофана читает Псалтырь.
2-3[править]
Утром приехали братья из города. Один из них, Антон, пришёл просить тёса для гроба. В сарае он выбрал длинную сосновую тесину.
Метель стихла. После обеда все ходят смотреть Митрофана. На следующий день в церкви его отпевали. Потом гроб с покойником вынесли из церкви, пронесли по улице, и за селом, на пригорке, опустили в неглубокую яму, закидали мёрзлой землёй и снегом. В снег воткнули ёлочку и торопливо разошлись и разъехались.
У могилы я старался понять то «неуловимое, что знает только один Бог, - тайну ненужности и в то же время значительности всего земного».