сказание повествует об осаде города белгорода войском печенегов - дикого, кровожадного и хищнического степного народа. изнурённые голодом жители решают сдаться чужеземцам, но некий старик отговаривает их от этого и вразумляет, как перехитрить врагов. горожане варят кисель, заполняют им городской колодец, а затем показывают этот колодец печенежским послам, утверждая, что "сама земля рождает пищу для них", и поэтому осада бессмысленна. удивлённые печенеги отступают от города. здесь сокрыта насмешка над дикими, непросвещёнными степняками; автор утверждает своим соотечественникам, что не должны покорятся недолюдям - чужеземцам.
"сказание о белгородском киселе" — это типичный народный рассказ об обмане врагов хитростью.
в 968 году впервые на русь пришли кочевники-печенеги. киевский князь святослав воевал с византией и был далеко от дома. недалеко от города был только небольшой отряд воеводы претича.
отрок-киевлянин совершил следующий подвиг: он вышел из города и прошел через стан врагов, говоря по-печенежски. если бы враги догадались, что он киевлянин, они бы схватили и убили его.
хитрость воеводы претича заключалась в том, что он не признался печенежскому князю, что святослав далеко от киева, а сказал ему, будто он, воевода, возглавляет передовой отряд, а князь с бесчисленным войском идет следом. печенежский князь испугался, попросил мира и отступил от города.
повествование заканчивается тем, что святослав возвращается из чужой земли и прогоняет печенегов в поле. последними словами летописец подчеркивает, что самое важное для человека — это мир.
летописец с уважением относится к героическому поступку отрока, который смог пройти через вражеский стан и под стрелами переплыть днепр, с пониманием относится к вынужденной хитрости претича и не одобряет святослава. это неодобрение выражается в словах киевлян: «ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, и свою покинул». беды и голода могло бы не случиться, если бы святослав был не в переяславце на дунае, а на родной земле.
герои прочитанного летописного рассказа в большинстве своем занимают высокое положение: претич — воевода, он заключает мир с печенежским князем; святослав — князь, княгиня ольга — его мать. не занимает высокое положение только отрок, но его можно по справедливости назвать щимся храбрецом.
повествование о подвиге отрока-киевлянина может служить современности, являя пример мужества и самоотверженности ради спасения родной земли. материал с сайта //iessay.ru
в «повесть временных лет» включены также народные предания — рассказ о юноше-кожемяке (под 992 г.) и рассказ о белгородском киселе (под 997 в «сказании о кожемяке» ремесленник-кожемяка посрамляет княжескую дружину и спасает русь от набега печенегов. он совершил подвиг, которого не мог совершить ни один из дружинников князя владимира — победил могучего печенежского воина. «сказание о белгородском киселе» — об обмане печенегов хитростью, когда они осадили белгород и в городе был сильный голод. тогда по совету мудрого старика остатки киселя и мёда были опущены в колодец, а после эти колодцы были показаны печенегам. печенеги решили, что они никогда не возьмут город измором и ушли обратно в степи.
Данное стихотворение крайне динамично: это нервная пульсация чувства от собственного горя и жалости, вызываемых трагическим положением объекта любви («истерзана, озлоблена борьбой», «страдалица»), и, наконец, к отчаянной попытке оправдаться («Не я обрек твои младые годы на жизнь без счастья и свободы», «я не губитель твой»). В этом как раз и состоит парадоксальность состояния души, которая характерна для всего цикла.Переживания лирического героя полностью адекватны форме их выражения. Из 80 слов, составляющих это стихотворение, более половины обозначают чувства и эмоции (беда, счастье, озлоблена, безумные, упреки, истерзанаи др.), а также описание эмоциональных состояний («стоишь ты предо мной прекрасным призраком с безумными глазами», «упали волосы до плеч, уста горят, румянцем рдеют щеки, и необузданная речь сливается в ужасные упреки»).Страстная исповедь героя – это, по сути дела, сочетание нескольких нервных вскриков, которые принимают форму пяти риторических восклицаний («И даже ты не пощадила/», «Страдалица!», «Постой!», «Я друг, а не губитель твой!» и др.) и двух обрывов-умолчаний («Жестокие, неправые...», «Но ты не слушаешь...»).
Стихотворение ˝Тяжелый крест достался ей на долю...˝ имеет "Тяжелый крест достался ей на долю..." – начало стихотворения. Здесь, в первой строке, это еще только отвлеченное обозначение тягот, едва обновленный житейский оборот ("нести крест"). Но он в этом качестве не остается, находит продолжение, на наших глазах материализуется, прямо вызывает уже образ надмогильного креста, получает, так сказать, поддержку в наглядности, развиваясь в мрачном, повторенном в четырех подряд строфах рефрене: "Близка моя могила... Близка моя могила... Холодный мрак могилы... Близка моя могила...". Слова последней строфы: "Как статуя прекрасна и бледна, Она молчит..." – располагаются в ряду тех же ассоциаций. То, что началось почти бытовым разговорным оборотом, завершилось скульптурным образом, памятником ей и ее страданию. Как глубоки в своей неразрешимости конфликт героев и признание правоты каждого из них!