Нартский эпос представляет наиболее значительный памятник духовной культуры народов Северного Кавказа, их творческого гения. В научно-историческом и идейно-художественном отношениях он имеет мировое значение.Героический нартский эпос бытует у осетин, адыгов, карачаевцев, балкарцев, вайнахов. Некоторые нартские сюжеты выявлены в Дагестане, в горной Рачс и у сванов, где они представляют заимствование от соседей. Развитый нартский эпос существует у абхазов. Советские ученые выдвинули версию о наличии на Кавказе трех центров формирования нартского эпоса: осетинского, адыгского и абхазского. Последние два, ввиду этнической и культурной близости адыгов и абхазов, возможно, генетически связаны и восходят к древнему ядру эпоса. Осетинский в таком случае самостоятелен, хотя и связан взаимовлияниями с адыгским и абхазским. Известные сейчас материалы свидетельствуют о том, что нартские сказания были наиболее широко распространены у осетин и адыгов.«Нарты — это образ чудесного легендарного мира, воссозданный с такой могучей простотой и пластической силой, что он становится нам близок и понятен и мы отдаем невольную дань поэтическому гению создавшего его народа. Нарты — это миф, насыщенный жизнью и историей», — пишет выдающийся осетинский ученый В.И.Абаев.Эпос воспевает жизнь и подвиги славного народа нартов, нартских воинов-героев. Весьма примечательно представление творцов эпоса в осетинском его варианте о лучших человеческих качествах, воплотившихся в образе Батраза. Как указывает В. И. Абаев, таких качеств три: доблесть в бою, воздержанность в пище, уважение к женщине.В нартском эпосе отразились общественные отношения самих создателей эпоса от родового строя до Раннего феодализма. Но дело, конечно, не только в общественных отношениях и воспевании военной доблести, героизма и презрения к смерти. Нартский эпос раскрывает перед нами многие пласты и глубины давно минувшей народной жизни, ее основы — материальные и духовные, народную этику и эстетику, психологию, саму душу народов, творивших себе величественный памятник.Нарты на Кавказе стали эталоном чести. «Повсюду наивысшей похвалой человеку было сравнение его с Нартом», — засвидетельствовал французский ученый Жорж Дюмезиль. Мифические нарты осетин жили на склоне горы в селении из трёх кварталов. Каждый квартал занят одним из трех основных родов Нартов. Наверху живут Ахсартагката, внизу Бората, посередине Алагата. Функции каждого рода четко определены: Ахсартагката храбры и сильны, Бората богаты, Алагата крепки умом. Нельзя не упомянуть столь популярные и сегодня мифологические образы небожителей Уацилла и Уастырджи, «носящие имена византийских святых Ильи и Георгия с одной и той же приставкой уац». Особенно популярен святой Уастырджи — покровитель мужчин, путников. Идеальная женщина нартского эпоса — мудрая Сатана (Шатана) у осетин, Сатаней у кабардинцев, Сатайнан у чеченцев.В целом нартский эпос является типичным героическим эпосом, сохранившим архаические черты мифологической фантастики. Структура нартского эпоса отличается своей архаичностью, например, от русского, которому присущ ярко выраженный исторический характер, связанный с государственностью. Древнейшие части нартского эпоса типологически близки мифологическим песням «Эдды», рунам «Калевалы» и даже вавилонскому эпосу о Гильгамеше — так считал крупный специалист по эпосу Е. М. Мелетинский. Культурная близость народов Северного Кавказа ярко отразилась в сфере духовной в северокавказском героическом нартском эпосе.
Он идёт на лева песни заводит,на право,сказку говорит и днём и ночью..Кот учёный,совсем не похож на других котов.Именно потому что,кот-учёный.Т.А.Мавриной,захотелось создать помимо скучных котов,умного,яркого,говорящего за свой образ кота.Который знает обо всём на свете,не смотря на то что он всего лишь кот.Кот отделяется своей яркостью и буйством красок,которые сразу говорят об его особенности.Но,есть картины где Т.А.Маврина,представляла кота-учёного в простом виде.Не яркая серо-голубая шёрстка иногда и чёрная.Зелёный блеск в глазах и похотливая улыбка,придают коту особенность.
Салтыкова-Щедрина читать трудно, скучно.. . История такова: Брудастый Демеитнй Варламович (Органчик) - глуповс-кий градоначальник. При первом же появлении "пересек уйму ямщиков" и ошеломил представлявшихся ему чиновников воз-гласом: "Не потерплю! " Ограничиваясь и в дальнейшем повто-рением этой единственной фразы, он поверг всех в ужас. Зага-дочность поведения Брудастого нашла неожиданное объясне-ние: у пего в голове был органчик исполнять "не-трудные музыкальные пьесы" - "Раззорю! " и "Не потерплю! ". Отвечая на упреки в "преувеличении", Щедрин писал: "Ведь не в том дело, что у Брудастого в голове оказался органчик, наи-грывавший романсы: "Не потерплю! " и "РаззорюГ, а в том, что есть люди, которых все существование исчерпывается этими двумя романсами. Есть такие люди или нет? " Глуповцы - обитатели города, образ которого впервые по-явился в начале 1860-х гг. в очерках писателя Тлупов и глу-повцы" и Тлуповское распутство", запрещенных цензурой. Глу-повцы, как пояснил Щедрин в полемике с критиками книги, - это "народ исторический", то есть реальный, не идеализирован-ный, "люди, как и все другие, с тою только оговоркою, что при-родные их свойства обросли массой наносных атомов.. .Поэто-му о действительных "свойствах" и речи нет, а есть.. .только о наносных атомах". Эти "атомы" - пассивность, невежество, "на-чальстволюбие", забитость, легковерие к вспыш-кам слепой ярости и жестокости - изображены сатириком в крайне гиперболизированном виде. Глуповец - "человек, ко-торому с изумительным постоянством долбят голову и кото-рый, разумеется, не может прийти к другому результату, кроме ошеломления". Проявление же иных "свойств" имеет для их об-ладателей самые трагические последствия. Судьбы Ионки Ко-зыря, автора книги "Письма к другу о водворении на земле доб-родетели", дворянского сына Ивашки Фарафонтьева, который был посажен на цепь и "умре" за "хульные слова", что "всем-де людям в еде равная потреба.. .и кто-де ест много, пускай делит-ся с тем, кто ест мало", учителя Липкина и других "вольнодум-цев" составляют глуповский "либеральный мартиролог".
