1. Чувство ужаса, от того, какой ценой была построена эта дорога, а так же чувство негодования к бесчувственному генералу, чувство сопереживания, жалости к людям погибшим при строительстве и к тем, кого вновь обманули после строительства, так ничем их не отблагодарив. 2.в обаянии - значит в восхищении дорогой, т.е надо объяснить Ване, что не все так прекрасно, как видится на первый взгляд. "...Ты приглядись к нему, Ваня, внимательно: Трудно свой хлеб добывал человек!..."
3. ...в стремлении показать читателю, что за любыми большими достижениями в строительстве или в других сферах жизни стоят не отдельные выдающиеся личности, а труд многих людей, как правило в данном случае стоивший им жизни: "А по бокам-то всё косточки русские... Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?" и не был достойно оплачен: "С богом, теперь по домам, — проздравляю! (Шапки долой — коли я говорю!) Бочку рабочим вина выставляю И — недоимку дарю!..“ Автор хотел, что мы, читатели, как Ваня не были "в обоянии".
Сцена объяснения Татьяны и Онегина в восьмой главе является развязкой романа, его логическим завершением. В этой главе рассказывается о событиях, произошедших через несколько лет после гибели Ленского, которая в какой-то мере и разлучила героев. Они вновь встречаются на балу. Читатель узнает, что Татьяна теперь — уже замужняя дама, из провинциальной девочки она превратилась в светскую даму, «законодательницу зал», хотя по-прежнему сохраняет свою индивидуальность: «Она была не тороплива, Не холодна, не говорлива, Без взора наглого для всех, Без притязаний на успех, Без этих маленьких ужимок, Без подражательных затей... Все тихо, просто было в ней...». Онегин даже не сразу узнает ее на балу. А вот сам он за эти годы практически не изменился: «Дожив без цели, без трудов До двадцати шести годов, Томясь в бездействии досуга Без службы, без жены, без дел, Ничем заняться не умел». Герои как будто поменялись ролями. Теперь Онегин «в тоске любовных помышлений И день и ночь проводит...». Казалось бы, Татьяна должна быть рада: теперь Онегин влюблен в нее, страдает. Но она не обнаруживает своих чувств ни при первой встрече («Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась Иль стала вдруг бледна, красна... У ней и бровь не шевельнулась; Не сжала даже губ она.»), ни впоследствии, когда Онегин признается ей в своих чувствах в письме («Она его не замечает, Как он ни бейся, хоть умри»); напротив, она возмущена: Как сурова! Его не видит, с ним ни слова; У! как теперь окружена Крещенским холодом она! Как удержать негодованье Уста упрямые хотят! На сем лице лишь гнева след... Не выдержав ожидания, Онегин едет в дом к Татьяне и что же видит? Княгиня перед ним, одна, Сидит, не убрана, бледна, Письмо какое-то читает И тихо слезы льет рекой, Опершись на руку щекой. О, кто б немых ее страданий В сей быстрый миг не прочитал! Татьяна продолжает любить Евгения, она сама признается ему в этом. В третьей главе автор пишет, рассказывая о ее чувствах к Онегину: «Пора пришла, она влюбилась». Казалось бы, это чувство первой влюбленности должно было быстро пройти, ведь Евгений не ответил ей взаимностью, более того, зная о влюбленности Тани, ухаживает за Ольгой на именинах. Даже проповедь Евгения в саду не повлияли на чувства Татьяны. Что же мешает героине ответить взаимностью Онегинугину сейчас? Может, она не уверена в искренности его чувства? Татьяна спрашивает у Онегина: Что ж ныне Меня преследуете вы? Зачем у вас я на примете? Не потому ль, что в высшем свете Теперь являться я должна; Что я богата и знатна, Что муж в сраженьях изувечен, Что нас за то ласкает двор? Не потому ль, что мой позор. Теперь бы всеми был замечен И мог бы в обществе принесть Вам соблазнительную честь? Не думаю. Татьяна — цельная натура. Хотя воспитана она была на французских романах («Ей рано нравились романы; Они ей заменяли все; Она влюблялася в обманы и Ричардсона и Руссо»), понятия «семья», «супружеская верность» для нее не простые слова. Хотя мужа она и не любит, нравственные принципы не позволяют ей изменить ему: Я вышла замуж. Вы должны, Я вас меня оставить; Я знаю, в вашем сердце есть И гордость и прямая честь. Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана; Я буду век ему верна. Автор прекращает повествование о героях, прощается с ними («Прости... мой спутник странный, И ты, мой верный идеал...»). Но читатель сам может легко домыслить судьбы полюбившихся героев. Я думаю, что каждый из них — и Татьяна, и Евгений — по-своему несчастны: Татьяна обрекла себя на жизнь с нелюбимым мужем; душа Онегина возродилась, но слишком поздно. «А счастье было так возможно, Так близко!..»
