Один из древнейших видов русских сказок – сказки о животных. Мир животных в сказках воспринимается как иносказательное изображение человеческого. Животные олицетворяют реальных носителей человеческих пороков в быту (жадность, глупость, трусость, хвастовство, плутовство, жестокость, лесть, лицемерие и т. п.). В волшебной сказке перед слушателем возникает иной, чем в сказках о животных, особый, таинственный мир. В нем действуют необыкновенные фантастические герои, добро и правда побеждают тьму, зло и ложь.
И пусть потом иные песни сложат, Но всё же люди ценя, Те песни тоже будут петь, быть может, Что пели и при мне и до меня. (скопление гласных звуков Э в строфе о песне -придаёт этой строфе напевность ,раздольность)
АЛЛИТЕРАЦИЯ
С тобою, мой народ, должник твой вечный, Ни дня я в жизни не был одинок И сотворил за век свой быстротечный Хоть и немногое, но все, что мог. (скопление согласных звуков Н,Н"" придаёт строфе чёткость и напевность,так как звук сонорный ) Есть аллитерация в рифме : И что с тобой, народ мой, ни случится, (ЦА) Я знаю, будет жив язык родной, В звучании которого продлится (ЦА) Ещё пример:
В долинах будет созревать пшеница, (ЦА) Как прежде, будут пахари трудиться, (ЦА) И будет в небесах всходить луна, И зимними ночами будет сниться( ЦА) Уставшим людям близкая весна.
Возможно ,использование этого приёма соответствует орфоэпии ( произношению ) в балкарском языке автора-К Кулиева.
Калека, у которого от рождения нет рук; у него большая голова, бледное лицо "с подвижными острыми чертами и большими, проницательными бегающими глазами". "Туловище было совсем маленькое, плечи узкие, груди и живота не было видно из-под широкой, с сильной проседью бороды". Ноги "длинные и тонкие", с их "феномен", как его называет сопровождающий, "долгоусый" субъект, снимает с головы картуз, расчесывает гребенкой бороду, крестится и, наконец, пишет па белом листке "ровную красивую строчку": "Человек создан для счастья, как птица для полета".
Эта фраза действительно стала, как ее и называет Залуский, афоризмом, причем особенно расхожим в советское время. Но это, подчеркивал Залуский, не только афоризм, но и "парадокс". "Человек создан для счастья, только счастье не всегда создано для него", - говорит он позднее.
Короленко, не раз показывавший болезни и человеческие увечья (вплоть до повести "Без языка", где положение человека в чужой стране придает понятию немоты философское звучание) , подчеркивает парадокс Залуский не только для более острого изображения взаимоотношений между людьми (растерянное высокомерие доктора Дударова и достоинство Залуского) и не из педагогических целей, но ради утверждения цент-ральной идеи всего своего творчества: "Жизнь.. . кажется мне проявлением общего великого закона, главные основные черты которого - добро и счастье. ..Общий закон жизни есть стремление к счастию и все более широкое его осуществление".
Именно врожденное несчастье Залуского ему выразить эту свою заветную мысль с особой убедительностью.
В волшебной сказке перед слушателем возникает иной, чем в сказках о животных, особый, таинственный мир. В нем действуют необыкновенные фантастические герои, добро и правда побеждают тьму, зло и ложь.