В рассказе Айтматова “Красное яблоко” рассказывается о том, как супруги долго жили вместе, они имели дочку Анару. Супруги решают расстаться, чтобы выяснить свои чувства. Исабеков скучает, он пишет жене письмо. Исабеков хочет в письме Сабире признать свои ошибки, написать, что был невнимательным к жене и дочке, что не проявлял любви. Но он стесняется своих откровенных мыслей, намучившись, мужчина не написал письмо к Сабире. Потом он поехал с дочерью туда, где они раньше часто гуляли. В саду стояли яблони без яблок. Анара пошла в сад. Исабеков думает о своей семье. Девочка находит в саду яблоко, очень красивое. Красное яблоко как-будто ждало девочку. Исабеков вспомнил, что в молодости, когда он был студентом, то нашел тоже яблоко. Он подарил его девушке, берег это яблоко для нее. Но она не поняла его. Стала смеяться над ним и ушла. Потом он уже не хотел дарить девушкам яблоки. Когда Анара нашла яблоко, Исабеков понял, что его жене надо дарить яблоки. Исабеков отправляет телеграмму, а дочь написала маме, что они привезут ей яблоко. Отец с дочерью отправляются к матери.
В рассказе Айтматова поднимается проблема отношений в семье. В отрывке из рассказа говорится о том, как девочка находит в саду яблоко. Это нашедшееся яблоко напомнило отцу, что когда-то девушка не приняла от него яблока. Но он понимает, что надо помириться с женой, она всегда будет принимать его яблоки. Яблоко нашлось, мужчине надо верить в их семью, что они снова будут все вместе. Я думаю, что в семье надо все прощать, быть внимательным и терпеливым друг к другу
Три гордые пальмы высоко росли.
Родник между ними из почвы бесплодной,
Журча, пробивался волною холодной,
Хранимый, под сенью зеленых листов,
От знойных лучей и летучих песков.
И многие годы неслышно
Но странник усталый из чуждой земли
Пылающей грудью ко влаге студеной
Еще не склонялся под кущей зеленой,
И стали уж сохнуть от знойных лучей
Роскошные листья и звучный ручей.
И стали три пальмы на бога роптать:
"На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?
Без пользы в пустыне росли и цвели мы,
Колеблемы вихрем и зноем палимы,
Ничей благосклонный не радуя взор?..
Не прав твой, о небо, святой приговор!"
И только замолкли - в дали голубой
Столбом уж крутился песок золотой,
Звонком раздавались нестройные звуки,
Пестрели коврами покрытые вьюки,
И шел, колыхаясь, как в море челнок,
Верблюд за верблюдом, взрывая песок.
Мотаясь, висели меж твердых горбов
Узорные полы походных шатров;
Их смуглые ручки порой подымали,
И черные очи оттуда сверкали...
И, стан худощавый к луке наклоня,
Араб горячил вороного коня.
И конь на дыбы подымался порой,
И прыгал, как барс, пораженный стрелой;
И белой одежды красивые складки
По плечам фариса вились в беспорядке;
И с криком и свистом несясь по песку,
Бросал и ловил он копье на скаку.
Вот к пальмам подходит, шумя, караван:
В тени их веселый раскинулся стан.
Кувшины звуча налилися водою,
И, гордо кивая махровой главою,
Приветствуют пальмы нежданных гостей,
И щедро их поит студеный ручей.
Но только что сумрак на землю упал,
По корням упругим топор застучал,
И пали без жизни питомцы столетий!
Одежду их сорвали малые дети,
Изрублены были тела их потом,
И медленно жгли до утра их огнем.
Когда же на запад умчался туман,
Урочный свой путь совершал караван;
И следом печальный на почве бесплодной
Виднелся лишь пепел седой и холодный;
И солнце остатки сухие дожгло,
А ветром их в степи потом разнесло.
И ныне все дико и пусто кругом -
Не шепчутся листья с гремучим ключом:
Напрасно пророка о тени он просит -
Его лишь песок раскаленный заносит
Да коршун хохлатый, степной нелюдим,
Добычу терзает и щиплет над ним