1 На псарном дворе Кирилы Петровича Троекурова было более 500 гончих и борзых собак. У Андрея Гавриловича Дубровского, горячего охотника, были 2 гончие и свора борзых, не более 6 собак.
2 Когда Кирилла Петрович был НЕ В ДУХЕ, то он насвистывал или напевал «Гром победы раздавайся» ...
3 Парамошка
4 Речь идёт о Шабашкине- дворянском заседателе в уезде, где живут главные герои романа, Кирила Троекуров и Андрей Дубровский
5 Владимир Дубровский воспитывался в кадетском корпусе и был выпущен корнетом в гвардию. В те времена чин корнета соответствовал прапорщику.
6 По произведению : когда Дубровский наказал ворующих лес покровских мужиков, Троекуров «хотел со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку, разорить ее дотла и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковы подвиги были ему не в диковину» . В этот момент в Троекурове вспыхивает жажда мести.
7ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Где стол был яств, там гроб стоит.
Несколько дней спустя после своего приезда молодой Дубровский хотел заняться делами, но отец его был не в состоянии дать ему нужные объяснения — у Андрея Гавриловича не было поверенного. Разбирая его бумаги, нашел он только первое письмо заседателя и черновой ответ на оное; из того не мог он получить ясное понятие о тяжбе и решился ожидать последствий, надеясь на правоту самого дела.
Между тем здоровье Андрея Гавриловича час от часу становилось хуже. Владимир предвидел его скорое разрушение и не отходил от старика, впадшего в совершенное детство.
Между тем положеный срок и апелляция не была подана. Кистеневка принадлежала Троекурову. Шабашкин явился к нему с поклонами и поздравлениями и назначить, когда угодно будет его высокопревосходительству вступить во владение новоприобретенным имением — самому или кому изволит он дать на то доверенность. Кирила Петрович смутился. От природы не был он корыстолюбив, желание мести завлекло его слишком далеко, совесть его роптала. Он знал, в каком состоянии находился его противник, старый товарищ его молодости, — и победа не радовала его сердце. Он грозно взглянул на Шабашкина, ища к чему привязаться, чтоб его выбранить, но не нашед достаточного к тому предлога, сказал ему сердито: «Пошел вон, не до теб
8 Ну мне помнится,что он приказал смотреть двери Троекурова прежде чем поджечь я точно не помню,давно читал)
Он не хотел,чтобы все погибли и запер двери
9 В произведении не указана конкретное имя того, кто кричал.
Это просто голос из толпы дворовых
10 Архип-кузнец, дворовой человек Дубровского, который хотел отомстить обидчикам, людям Троекурова, отнимавшим у Дубровского дом.
Когда я тогнул,на берегу стоял отец и смеялся.Сначала он уговаривал меня прыгнуть с обрыва,а потом поднял меня и бросил в омут. Я не ожидал этого.Я кричал,плакал,захлебывался,во мне была обида и злость.Этот страх остался в моей памяти.Если я закрою глаза,то могу рассматреть его даже сейчас,хотя уже много лет.Орыв был невысоким,омут-небольшой.Как же красив был тот омут,в котором я тонул!
Когда я тонул,чувствовал,что отец мне не А я ничего не понимал,я ненавидел отца и ,задыхаясь, терял голос.Но вдруг я почувствовал,что я плыву.Когда я вылез,отец похвалил меня.Теперь я понимаю,что урок отца научил меня быть стойким в самые трудные минуты.После этого я никогда не боялся воды,и это мне в войне на Лужской переправе.
Понятие повествование в широком смысле подразумевает общение некоего субъекта, рассказывающего о событиях, с читателем и применяется не только к художественным текстам (например, о событиях повествует ученый-историк). Очевидно, следует прежде всего соотнести повествование со структурой литературного произведения. При этом нужно разграничивать два аспекта: «событие, о котором рассказывается», и «событие самого рассказывания». Термин «повествование» соответствует в данном случае исключительно второму «событию».Необходимо внести два уточнения. Во-первых, повествующий субъект имеет прямой контакт с адресатом-читателем, отсутствующий, например, в случаях вставных рассказов, обращенных одними персонажами к другим. Во-вторых, четкое разграничение двух названных аспектов произведения возможно, а их относительная автономность характерна в основном для эпических произведений. Конечно, рассказ персонажа драмы о событиях, которые не показаны на сцене, или аналогичный рассказ о лирического субъекта (не говоря уже об особом лирическом жанре «рассказа в стихах»)представляют собой явления, близкие эпическому повествованию. Но это будут уже переходные формы.Различаются рассказ о событиях одного из действующих лиц, адресованный не читателю, а слушателям-персонажам, и рассказ об этих же событиях такого субъекта изображения и речи, который является посредникоммежду миром персонажей и действительностью читателя. Только рассказ во втором значении следует – при более точном и ответственном словоупотреблении – называть «повествованием». Например, вставные истории в пушкинском «Выстреле» (рассказы Сильвио и графа Б*) считаются таковыми именно потому, что они функционируют внутриизображенного мира и становятся известны благодаря основному рассказчику, который передает их читателю, обращаясь непосредственно к нему, а не к тем или иным участникам событий.Таким образом, при подходе, дифференцирующем «акты рассказывания» в зависимости от их адресата, категория повествователя может быть соотнесена с такими различными субъектами изображения и речи, как повествователь, рассказчик и «образ автора».Общей для них является посредническая функция, и на этой основе возможно установление различий.Повествователь – тот, кто сообщает читателю о событиях и поступках персонажей, фиксирует ход времени, изображает облик действующих лиц и обстановку действия, анализирует внутреннее состояние героя и мотивы его поведения, характеризует его человеческий тип (душевный склад, темперамент, отношение к нравственным нормам и т. п.), не будучи при этом ни участником событий, ни – что еще важнее – объектом изображения для кого-либо из персонажей. Специфика повествователя одновременно – во всеобъемлющем кругозоре (его границы совпадают с границами изображенного мира) и в адресованности его речи в первую очередь читателю, т. е. направленности ее как раз за пределы изображенного мира. Иначе говоря, эта специфика определена положением «на границе» вымышленной действительности.