Зима в Петербурге 1839 года была с сильными оттепелями. Часовой Постников, солдат Измайловского полка, стоял на посту. Он услышал, что в полынью попал человек и взывает о Солдат долго не решался оставить свой пост, ведь это было страшным нарушением Устава и почти преступлением. Солдат долго мучился, но в конце концов решился и вытащил тонувшего. Тут мимо проезжали сани, в которых сидел офицер. Офицер стал разбираться, а тем временем Постников быстро вернулся на свой пост. Офицер же, поняв что произошло, доставил в караульню. Офицер доложил, что он утопающего ничего сказать не мог, так как от пережитого потерял память, да толком и не разобрал, кто его Дело было доложено подполковнику Свиньину, усердному служаке.
Це був чистий розбишака-халамидник. (розбишака)
Ворота високі і там ніби скринька така зроблена. (скринька)
Хлопці догадуються і прив'язують до хвоста ганчірку. (ганчірка)
Як добре зробити путо, нитка не дасть дуги. (нитка, дуга)
Ось-ось змій прочитає телеграму. (телеграма)
М'яка:
Руки в кишені, картуз набакир, іде, не поспішає. (кишеня)
Руки сиві од олова літер, які він складає в друкарні. (друкарня)
А найбільше Федькові доставалося за Толю. (Толя)
Пожильці їм знесуть плату за квартири, мужики за землю грошей привезуть, їх ніхто не вижене з квартири, хоч би Толя як обидив Федька. (земля).
Не кумпанія вони тобі. (кумпанія - компанія)
Толя, притаївшись біля вікна, дивиться на вулицю (вулиця)
Мішана:
Але він того не міг зробити: кричати на вулиці не личить благородним дітям, бігти ж трудно, бо кожушок його такий довгий та тяжкий, а на ногах глибокі калоші. (калоша)
Ще: межа, круча, тиша, душа (не встигаю з реченнями подати)
Объяснение:
В рассказе Фазиля Искандера «Тринадцатый подвиг Геракла» образ необыкновенного учителя, сеющего «разумное, доброе, вечное» . Это – Харлампий Диогенович – веселый человек, постоянно смешит своих учеников. Его шутки были добрыми, и дети не обижались на них. Харлампий Диогенович знал, что дети боялись, когда их высмеивают, поэтому, применяя методику «высмеивания» , он рассчитывал, что дети будут лучше учиться! Отчасти у него это получилось. Харлампий Диогенович, как утверждает сам рассказчик, не был «слабохарактерным» , как другие учителя. Это был справедливый человек, не потакал своим ученикам, но, безусловно, любил их. Его шутки были добрые, без сарказма: «это был не стихийный смех, а веселье, организованное сверху самим же учителем. Оно не нарушало дисциплины, а служило ей, как в геометрии доказательство от обратного» .