Владимир Дубровский - фотограф, сильный человек, крепко стоящий на ногах в этом трехмерном пространстве, прямо смотрящий на этот реальный мир, воспринимающий его как единственную натуру. Владимир чужд отвлеченного теоретизирования, он практик, руководствующийся творческим инстинктом, точным и "хищным глазомером" фотохудожника. Но попытка сформулировать его кредо парадоксальным образом обнаруживает сходство с художественными манифестами акмеистов, с эстетикой "камня", с эстетикой возвращения к материальности, "вещности", предметности. Было бы неверным искать в его фотографиях камлающих шаманов, православных монахов, молящихся христиан и мусульман, некие энергетические проекции метафизического пространства, спонтанные выплески ирреального. Дубровский живет в этом мире и его фотографирует. Он стремится подчинить себе все этапы работы и получить предсказуемый материал, привести в соответствие замысел и результат. Он уверенно кадрирует этот мир, его фотографии по-мужски просты, точны, лаконичны, подчас экзотичны, как дорожная проза И. Бунина.
Владимир тоже путешественник. Он вырос в Термезе, на юге Узбекистана, в погранчасти. Рядом горы, пустыни, Амударья, за ней Афганистан. Его глаза с детства насыщены яркими образами Средней Азии, определенностью линий и форм, света и тени. Уже в 80-е годы, в ташкентский период жизни, Дубровский попадает в круг самых известных и востребованных фотографов Узбекистана.
90-е годы, распад страны, кризис культуры. В. Дубровский резко меняет обстоятельства, переезжает в Россию, оседает в Новосибирске, начинает новую жизнь на новом месте. Вскоре он и здесь становится заметен - после выставки, посвященной борцу Карелину. Одна за другой в разных залах открываются его выставки, три из них состоялись в Новосибирской картинной галерее.
Владимир много путешествует и создаёт большие циклы фоторабот: православные монастыри России и Украины, монашеская жизнь, север, Байкал, аборигены Сибири, Алтай, Тыва, Хакасия, шаманы. Новые поездки в Среднюю Азию - Самарканд, Бухара, Хива.
Владимир Дубровский - мастер фотопортрета, пейзажа и, в особенности, мастер репортажного жанрового фото. Он нашел ту пропорцию между индивидуальным самовыражением и задачами объективного свидетельства, которая позволяет соединить художественность и документальность. Документальность - основная категория его системы. Он оставляет зрительные свидетельства жизни в её парадоксальности, красоте, неповторимости, противоречивости, проявленности. Его работа - не просто поиск кадра, внешней композиционности фрагмента, выбранного в бесконечной текучести мира, но выявление и проявление внутренних контуров и связей, наполняющих смыслом фотографию.
Дубровский задумывается над проблемами и противоречиями жизни, над смыслом присутствия человека в мире. Диапазон его интересов широк - от социальных, экологических, этнологических тем до феноменологии человеческой личности. Именно человек в социальном, культурном, природном и временном измерениях - основная, "сквозная" тема его работы. Все чаще в поисках человека Дубровского тянет в сторону от больших мегаполисов, в сторону от утопий общества потребления. Он ищет. В свои пятьдесят он в пути. Это его работа, это его жизнь.
Владимир Назанский
Владимир Дубровский о себе:
Фотография для меня - это возможность общаться с людьми языком светописи, остановленных мгновений - наполненных тонкой игрой психологических и эмоциональных оттенков, цветных, черно-белых, монохромных. Правда, к пониманию этого я пришел не сразу. А вот в среду профессиональной фотографии вошел быстро. Фотография, подобно компьютерному вирусу, проникла в мое естество, но не разрушила его, а как бы, наполнила новым содержанием.
Драматычны лёс Ганны Чарнушки Папулярнасць твора “людзі на балоце” Іван Мележ тлумачыў арганічнай сувяззю свайго светапогляду з крыніцамі народнай мудрасці, з вядомым жыццём палескай вёскі. «Здаецца, ніколі не было мне такое знаёмае і дарагое тое, пра што я пісаў... Цяжка сказаць, колькі б магло працягвацца блуканне па пакутах маладой жанчыны, каб яна не адважылася, нарэшце, выбрацца з таго становішча, у якім апынулася.
Адным з самых прывабных у творы з\'яўляецца вобраз Ганны Чарнушкі. На старонках рамана Ганна паўстае перад намі ўжо дарослай дзяўчынай, але мы з лёгкасцю ўяўляем яе дзяцінства: беднасць, цяжкая праца на полі, у хаце. Звычайнае жыццё сялянскай дзяўчыны.Васiля яна спачатку не вылучала з лiку сваiх равеснiкау. Усе пачалось з летняга вечара на сенажацi, калi у iх адбылося першае нясмелае каханне. На вачах Ганна вырастае ў незвычайна прыгожую дзяучыну, поўную годнасцi, чалавечай шчырасцi, дабраты i спагадлiвасцi. З псiхалагiчнай абгрунтаванасцю раскрывалася першае каханне дзяучыны. Яна пакахала глыбока, з усiм жарам нерастрачаных пачуццяў. З глыбiней намалявана трагедыя дзяўчыны, якая, кахаючы аднаго, сiлай няўмольных абставiн вымушана выйсцi замуж за другога. Раман усебакова iмкнецца абгрунтаваць, чаму Ганна, у якой развiта пачуцце уласнай годнасцi, якая не церпiць прымусу i сляпога падначалення чужой волi, вырашыла выйсцi за Яўхiма. Нялегка дасталося ей гэтае рашэнне.Пасля сватання Ганна пачынае жыць “у нейкiм сне”. Яна робiць усе па заведзенаму звычаю, але аутаматычна, без душы i ахвоты. “Сцерпiцца – злюбiцца,\" угаворвала сябе Ганна. Але не злюбiлася i не сцярпелася. I чым даужэй яна жыве у сям\'i Глушака, тым больш выразна разумее усю жахлiвасць свайго становiшча. Асаблiва балюча адчула Ганна свае становiшча жонкi-рабынi, калi нарадзiла дзiця. Стары Глушак прымусiу яе ехаць на сенакос разам з Верачкай, дзе тая захварэла, а пазней - памерла. \"Бог дау -- бог узяу\", -- вось рэакцыя Глушакоу на смерць дзiцяцi.Пасля смерцi дачкi Ганна не можа больш жыць побач са сваiмi \"сведкамi\", нелюбiмым мужам. Яна кiдае Глушакоу i iдзе працаваць у школу, якая становiцца часовым прыстанiшчам на яе жыццевым шляху.
Лес Ганны склауся нялегка. Надзеi на вяртанне былога кахання не апраудалiся (Васiль застауся з зямлей). Зварот у бацькаву хату душэунага спакою не прынес, пасля сустрэч з Башлыковым засталiся прыкрасць i горкая агiда.Вобраз Ганны нечым нагадвае мне галоўную гераіню паэмы Я. Купалы «Бандароўна». Прыгожая знешнасць, багаты ўнутраны свет, цвёрды, незалежны характар — усё гэта яднае гераінь двух адметных твораў беларускай літаратуры.
