Радда знала, что идет на смерть, поставив Лойко условие подчиниться ей, потому что понимала, что никогда Заббар никому не покорится. Больше жизни полюбил ее Лойко, но подчиниться женщине, позволить себе покориться ей... Нет, никогда гордый свободолюбивый дух цыгана не может быть окован! Получается, что любовь к себе, гордость, боязнь насмешек со стороны стали во главе угла и отодвинули чувство страсти и любви назад. Так и остались в предании красавица Радда и удалой Лойко, не покоренные никем! И плывут они двумя облаками по небу. Впереди Радда, а за ней Лойко, первая не останавливается, а последний никак не может догнать ее... Дух молодости, свободолюбивый дух цыгана подобен ветру - никому не дано поймать, оковать, усмирить его.
Мальчик помнил как они отдыхали в Абхазии, он светло завидовал тому, что здесь ходят в гости к соседям, угощают пирогом всех ребятишек во дворе, что все улыбаются друг другу и радуются при встрече. Поэтому он никак не мог понять, почему дядя Аслан и его сын Валико сидят сейчас на их московской кухне и шепотом, чтобы не услышал мальчик, говорят, что убили доктора Георгия. Кто мог убить веселого доктора? Что они вообще там не поделили? Утром мальчик спросил у отца, добреют люди или не добреют. Отец не знал, но увидев нищую старуху, кормившую бездомных собак, оба осознали, что добро сильнее зла. И этого было достаточно.
Мальчик помнил как они отдыхали в Абхазии, он светло завидовал тому, что здесь ходят в гости к соседям, угощают пирогом всех ребятишек во дворе, что все улыбаются друг другу и радуются при встрече. Поэтому он никак не мог понять, почему дядя Аслан и его сын Валико сидят сейчас на их московской кухне и шёпотом, чтобы не услышал мальчик, говорят, что убили доктора Георгия. Кто мог убить весёлого доктора? Что они вообще там не поделили? Утром мальчик спросил у отца, добреют люди или не добреют. Отец не знал, но, увидев нищую старуху, кормившую бездомных собак, оба осознали, что добро сильнее зла. И этого было достаточно.
