Я прочитал рассказ А. П. Чехова "Злоумышленник". И я хотел бы написать свой отзыв о нем. Самое интересное в этом рассказе, что главный герой, преступник Денис Григорьев, искренне верит, что он не сделал ничего плохого, и что его действия были оправданы и являются нормой. Чехов своим великим талантом снова указал на проблему. Этот мужик смешон на протяжении всего рассказа и очень жаль, что следователь так и не смог ему объяснить, что это преступление. " Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведет это отвинчивание? Недогляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы! " - говорит следователь этому мужику, и думаю, все бы согласились с ним, но только не этот злоумышленник. И вот что отвечает этот преступник: " Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и хранил Господь, а тут крушение.. .людей убил... Ежели б я рельсу унес или, положим, бревно поперек ейного пути положил, ну, тогды , своротило бы поезд, а то.. .тьфу! гайка! " Он просто не понимает, что легче обнаружить рельсу, которую украли чем маленькую гайку, и этот преступник искренне верит, что ему хотят приписать чужую вину.
Там есть ошибки,я писал на скорую руку
Объяснение:
ПЕЧОРИН ГЛАЗАМИ МАКСИМ МАКСИМЫЧА
Григорий Алекса́ндрович Печо́рин был переведен к нам из Петербурга на Кавказ. Тогда я с ним и познакомился.Он был славный малый но очень странный. Бывало в какой-то момент «вздрогнет и побледнеет», а на следующий день пойдет на кабана «один на один». Иногда Печорин не произносил ни одного слова, а иногда «как начнет рассказывать, так животики надорвешь от смеха». Был он молодым человеком на вид ему было около 25 лет, имел средний рост, также он обладал аристократической внешностью, обаятельной улыбкой ребенка. Печорин поражал меня своей женственной хрупкостью, нежной кожей ,хотя при этом у него были широкие плечи указывавшие на его силу. Он был богат и жаден на приключения, не боялся рисковать жизнью, играл с судьбами людей.
Так как за время службы я не успел обзавестись семьёй то он был для меня как сын. Я сразу стал считать его свои приятелем и проявлять к нему заботу, хотя он ко мне был равнодушен. Григорий желал острых ощущений и это стало одной из причин смерти Бэлы. Он разрушил много жизней. Печорин не умеет правильно выражать свои эмоции и ему быстро надоедают люди, и он слишком любит себя. Ведь когда Бэла умерла которая тоже была мне как дочь, он начал смеяться, хотя ему было больно. Я многое не понимаю в характере Печорина. Через несколько лет я встретил его снова. Я пришал его пообедать но он отказался. Для меня он был одним из самых ярких воспоминаний во время службы на Кавказе, а для него я всего-то смутное воспоминание из . После это я отдал журнал с записями Печорина своему попутчику.
Быль сия начинается с сетований Фомы Григорьевича на тех слушательниц, что выпытывают у него «яку-нибудь страховинну казочку», а потом всю ночь дрожат под одеялом. Затем, однако, он приступает к истории, что случилась с его дедом, коего вельможный гетьман послал с какой-то грамотой к царице. Дед, простившись с женой и малыми детьми, уж наутро был в Конотопе, где о ту пору случилась ярмарка. Дед с зашитою в шапку грамотой пошёл приискать себе огнива и табаку, да познакомился с гулякой-запорожцем, и такая меж них «попойка завелась», что дед вскоре позабыл о деле своём. Прискучив вскоре ярмаркой, отправились они далее вместе с приставшим к ним ещё одним гулякою.
Запорожец, потчуя приятелей диковинными историями весь вечер, к ночи притих, оробел и наконец открылся, что продал душу нечистому и этою ночью срок расплаты. Дед обещался не спать ночи, чтоб пособить запорожцу. Заволокло все мраком, и путешественники принуждены были остановиться в ближайшем шинке, где все уж спало. Уснули вскоре и оба дедовых попутчика, так что ему пришлось нести караул в одиночку. Как мог, боролся дед со сном: и обсмотрел все возы, и проведал коней, и закурил люльку — но ничто, и даже почудившиеся ему под соседним возом роги не могли его взбодрить. Он проснулся поздним утром и не нашёл уж запорожца, пропали и кони, но, что хуже всего, пропала дедова шапка с грамотой и деньгами, которою вчера поменялся дед с запорожцем на время. И бранил дед черта, и просил совета у бывших в шинке чумаков — все без толку шинкарю, за пять злотых указал он деду, где сыскать черта, чтоб вытребовать у него обратно грамоту.
Глухою ночью ступил дед в лес и пошёл по еле приметной дорожке, указанной шинкарем. Как и предупреждал он, все в лесу стучало, ибо цыгане, вышедши из нор своих, ковали железо. Миновав все указанные приметы, дед вышел к огню, вокруг коего сидели страшные рожи. Сел и дед. Долго молчали, пока дед не принялся наудачу рассказывать своё дело. «Рожи и уши наставили, и лапы протянули». Дед кинул все свои деньги, земля задрожала, и он очутился чуть не в самом пекле. Ведьмы, чудища, черти — все вокруг отплясывало «какого-то чертовского трепака». Вдруг он оказался за столом, ломившимся от яств, но все куски, что он брал, попадали в чужие рты. Раздосадованный дед, забыв страх, принялся браниться. Все захохотали, и одна из ведьм предложила ему трижды сыграть в дурня: выиграет — его шапка, проиграет — и света Божьего не увидит. Оба раза остался дурнем дед, хоть во второй и сам сдавал карты и были они поначалу совсем неплохи. Догадался он в третий раз потихоньку под столом карты перекрестить — и выиграл. Получив шапку, дед расхрабрился и потребовал коня своего, пригрозя перекрестить все бесовское собрание святым крестом. Загремели пред ним лишь конские кости. Заплакал было дед, да черти дали ему другого коня, что понёс его через провалы и болота, над пропастями и крутизной страшной. Не удержался и сорвался дед, а очнулся на крыше своей же хаты, весь в крови, но целый. В доме кинулись к нему испуганные дети, указывая на мать, что спящая подпрыгивала, сидя на лавке. Дед разбудил жену, которой снилась сущая чертовщина, и, решив вскоре освятить хату, немедля отправился к царице. Там, навидавшись диковин, он забыл на время и о чертях. Да, видно, в отместку, что помешкал он хату освятить, долго после, «ровно через каждый год, и именно в то самое время», жена его против воли пускалась в пляс.