В Иркутске княгиню встречает губернатор и пытается убедить ее вернуться обратно. Для этого он использует самые разные средства. Сначала губернатор пытается играть на родственных чувствах, сообщая, что ее отъезд убил отца. Но Трубецкая непреклонна: Мне вам рассказывать смешно, Как я люблю отца, Как любит он. Но долг другой, И выше и святей, Меня зовет. Не испугал ее и суровый климат Сибири, голод, окружение каторжников: Ужасна будет, знаю я, Жизнь мужа моего. Пускай же будет и моя Не радостней его! Губернатор убежден, что в таких условиях проявление слабости неизбежно, и эта слабость еще больше усилит страдания ее мужа. Но Трубецкая отвечает: … я слез не принесу В проклятую тюрьму – Я гордость, гордость в нем Я силы дам ему! Губернатор противопоставляет трудности тюремной и привлекательность светской жизни, но княгиня предана мужу и отвергает свет, потому что там нет для него места. Следующий аргумент губернатора – отречение от титула и лишение всех прав. Но муж дороже, чем титулы: Нет! Ими я не дорожу, Возьмите их скорей! Где отреченье? Подпишу! И живо – лошадей!.. И даже то, что придется идти по этапу вместе с каторжниками, не пугает Трубецкую. Единственное, чего она боится – длительность пешего пути. Сраженный непреклонностью, целеустремленностью, бесстрашием, губернатор сдается и приказывает запрягать лошадей. Таков образ княгини Трубецкой, созданный Н.А.Некрасовым в поэме «Русские женщины». Этот образ позволяет поэту воспеть прекрасные черты русских женщин: огромную силу воли, гордость, преданность, чувство собственного достоинства.
Яне знаю, где оно, началоНашего знакомства и родства.С детских лет волна твоя качалаИ меня, и деда, и отца.Закаляло,Исцеляло море:Крепкий дед мойОт любой бедыВ туеске, как заговор от хвори,Мне байкальской привозил воды.Мы растем, мы ездим за полсвета,Изучили улицы столиц.Только я твоей отмечен метой,Ветром обожжен и темнолиц.Если сил моих ослабнут токи,Если в чем-то вдруг не повезет,Я приду на берег твой высокий,Будто добрый кто-то позовет.Ты глазам предстанешь синий-синий,Радости отцовской не тая.И взлетит в твоих ладонях сильныхЛодка, словно колыбель моя.
