На картине Левитана «Вечерний звон» изображён пейзаж, который довольно типичен для среднерусской полосы. Изображение «схвачено» взглядом с одного из берегов реки — поросшего травой клочка земли в передней части картины. Основное изображение — роща в жёлто-зелёном осеннем уборе и монастырь — предстают вдали сказочным видением. И если в «Тихой обители» два берега соединены мостиком, пусть стареньким и шатким, то в «Вечернем звоне» связующей «нитью» между берегами могут служить лишь лодки. К берегу на первом плане картины примыкают потемневшие деревянные мостки — может быть, их иногда используют в качестве причала, может, стирают с них бельё в речке. Но у мостков лодок нет — две лодки стоят просто у берега. В одной из этих лодок сидит человек. Ещё одна лодка, полная народа, плывёт по реке. На дальнем берегу прямо от кромки воды по склону идёт широкая проторённая дорога — к белым воротам в виде трёх соединённых между собой арок. На берегу, у самой воды, чернеют две крошечные фигурки — скорее всего, это монахи. Справа от ворот — белый пятиглавый храм с зелёными куполами и скатами крыши. Сохранившиеся фотографии Кривозерского монастыря позволяют сделать вывод, что он и явился прототипом этого храма на картине Левитана. Слева от ворот, среди золотого пламени осенних деревьев, изображён одноглавый храм с колокольней. Белоснежная колокольня возвышается над приземистой церковью с маленьким куполом. Стены церкви также белые, только крыша зелёная, как и у другого храма на картине. У этой церкви, образ которой навеян обликом Саввино-Сторожёвской обители, золочёный купол. Такой же купол и у её колокольни. Значительную часть картины занимают изображения неба и воды. Раскинувшееся над пейзажем розовато-сиреневатое закатное небо в облаках занимает больше трети картины. Река по диагонали рассекает сушу, плавно обегает изрезанную линию берегов. В «зеркале» реки смутно отражаются и прибрежные заросли, и очертания храмов. Художник не просто запечатлел образы двух монастырей на фоне незатейливого пейзажа — он сумел вложить в картину и удивительное ощущение мира и покоя, и даже неуловимый отзвук незримых колоколов… Левитан использовал для своей картины название другого художественного произведения: «Вечерний звон» — это название известной песни на стихи И. И. Козлова и музыку А. А. Алябьева, написанной в 1827-1828 гг. Текст же, в свою очередь, является вольным переводом с английского языка стихотворения ирландского поэта Томаса Мура «Those evening Bells». Не случайно, по-видимому, искусствовед А. А. Фёдоров-Давыдов назвал «Вечерний звон» Левитана одной из «наиболее «литературных» и философских» картин художника…
У двух великих русских поэтов – Пушкина и Лермонтова – есть стихотворения под названием «Пророк» . Но образ пророка у них разный. Пророк Пушкина – это сильная личность, во рту которого вместо языка «жало мудрыя змеи» , а в груди вместо сердца – «угль, пылающий огнем» . К нему взывает Божий глас и велит, «обходя моря и земли, глаголом жечь сердца людей» . Пророк Лермонтова совершенно иного рода. Это жалкий нищий, его презирают и забрасывают камнями. Он «худ и бледен» , «наг и беден» . Попытаемся понять, кто из библейских пророков мог послужить прообразом пушкинского пророка и кто – лермонтовского.
Поэт не рождается пророком, а становится им. Этот путь полон мучительных испытаний и страданий. Пушкин подробно и детально останавливается на том, как происходит перерождение героя в пророка, какой жестокой ценой он приобретает качества, необходимые истинному поэту. Мир вокруг героя преображается, ибо ему дано теперь высшее зрение, высший слух, а главное – дар слова. Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но вместе с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям.
Если Пушкин основное внимание сосредоточил на том, какими качествами должен обладать поэт-пророк и как они мучительно даются, то лермонтовский герой уже обладает «всеведеньем» , которое дает ему право провозглашать людям «любви и правды чистые ученья» . Он хочет пробудить в них стремление к лучшей жизни, желание избавиться от «злобы и порока» . Но его гуманные искренние слова не вызывают отклика в обществе, погрязшем в грехе и разврате. В своей благородной миссии пророку приходится терпеть насмешки, унижения, жестокость, изгнание. Пророк чувствует себя свободным только в прекрасном мире природы, полном гармонии, но он вновь возвращается к людям, ибо не может отказаться от своего назначения, трудной и благородной миссии. Значит, пророк не покорился судьбе, не отказался в угоду могущественным «старцам» от идеалов любви и справедливости. Таким должен быть истинный поэт, не отступающий перед трудностями и гонениями. «Пророка» как раз с того момента, на котором заканчивает свое стихотворение Пушкин, и показывает, что вышло из попытки пророка следовать божьей воле и выполнить свою миссию: С тех пор как вечный судия Мне дал всеведенье пророка, В очах людей читаю я Страницы злобы и порока. Провозглашать я стал любви И правды чистые ученья: В меня все ближние мои Бросали бешено каменья. Пророку ничего не остается, как «посыпать главу пеплом» и снова бежать в ту пустыню, из которой извел его Пушкин. Поэтические образы в пушкинском тексте, несомненно, напоминают образы из книги пророка Ишаяу: «шестикрылый серафим» , «грешный язык» , «угль, пылающий огнем» . С большой долей уверенности можно предположить, что «прототипом» пушкинского пророка является именно библейский пророк Исаия. Очевидно, что образ несчастного лермонтовского пророка вполне соответствует образу библейского пророка Иеремии, и можно предположить, что он является «прототипом» лермонтовского героя.
Подводя итог изложенному, можно с уверенностью сказать, что Пушкин и Лермонтов являлись поэтами, которые изменили в корне русскую литературу. Пушкин начал это новаторство и пронёс через всю свою жизнь «неугасимый огонь» , который воплощал собой стремление к свободе. Лермонтов подхватил это знамя; за свою короткую жизнь он оставил в сердцах людей неизгладимый след. Бесспорно, Пушкин и Лермонтов были гениями. В этом их величие, поэзия их будет вечной
2 - подвиг-Геракл и гидра Надев на себя шкуру немейского льва, Геракл отправляется выполнять второе распоряжение Эврисфея - убить лернейскую гидру, которая похищала скот и опустошала земли в окрестностях Лерны. У нее было 9 голов, из них одна - бессмертная. Когда Геракл отрубал одну из голов, на ее месте вырастали две. На гидре выполз Каркин - огромный рак и вцепился Гераклу в ногу. Но Геракл растоптал его и призвал на Иолая (своего племянника, ставшего с этого времени верным спутником Геракла) , который прижигал свежие раны гидры горящими головнями, так что головы уже не отрастали вновь. Отрубив последнюю, бессмертную голову, Геракл закопал ее в землю и привалил тяжелым камнем. Разрубив туловище гидры, Геракл погрузил острия своих стрел в ее смертоносную желчь (Apollod II 5 2). Эврисфей отказался включить этот подвиг в число 10, предназначенных выполнить Гераклу т. к. ему
