Шекспировский вопрос — проблема авторства корпуса произведений, приписываемых Уильяму Шекспиру. Название возникло по аналогии с гомеровским вопросом.
О жизни Шекспира мало что известно, как и о большинстве других английских драматургов эпохи правления Елизаветы I, личной жизнью которых современники не интересовались. Существует точка зрения, так называемое «антистратфордианство» или «нестратфордианство», сторонники которого отрицают авторство известного из источников актёра Шекспира из Стратфорда и считают, что «Уильям Шекспир» — это псевдоним, под которым скрывалось иное лицо или группа лиц.
Недвусмысленное отрицание стратфордианской точки зрения известно с 1848 года (Харт), хотя ряд авторов видит те или иные намёки на шекспировский вопрос и в более ранней литературе (с XVIII в.). Среди нестратфордианцев нет единства относительно того, кто именно был настоящим автором (авторами) шекспировских произведений. К настоящему времени число кандидатур, предложенных разными исследователями вопроса, составляет около 80.
«Антистратфордианская» точка зрения на авторство Шекспира академическими учёными обычно отвергается[1], однако далеко не всеми, в любом случае исследования, связанные с шекспировским вопросом, получили большую известность и стимулировали развитие шекспироведения.
Объяснение:
Действие поэмы Михаила Юрьевича Лермонтова “Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова” происходит во времена царствования Ивана Грозного. Эта эпоха осталась в памяти народной как одна из самых кровавых в истории Руси. Она стала символом деспотизма и беззакония.
Жестокая воля царя заменяла собой закон и справедливость. А для того чтобы обеспечить и удержать свою власть, царь держал на службе так называемых опричников. Это были верные слуги государя и повиновались ему беспрекословно.
Зато
по отношению к другим слоям русского общества опричники действовали так же беззаконно, как их властелин. И поэтому никто из простых людей не был в безопасности и в любой момент мог лишиться не только своего достояния, но и самой жизни.
Поэма Лермонтова написана в жанре народной песни. Ее как бы поют бродячие музыканты-гусляры.
В сюжете поэмы кульминационное место занимает сцена кулачного боя между опричником Кирибеевичем и купцом Калашниковым. Этой сцене предшествовали следующие события.
Однажды во время царской трапезы царь замечает, что его верный слуга Кирибеевич не ест, не пьет. Царь сейчас
же выражает свой гнев:
…стукнул палкою,
И дубовый пол на три четверти Он железным пробил оконечником.
В оправдание Кирибеевич поведал царю о своей печали – о неразделенной любви к красавице Алене Дмитриевне. Но опричник трусливо умолчал, что она уже замужем за купцом Калашниковым. И, рассчитывая на покровительство царя, опозорил чужую жену своим бессовестным приставанием к ней на улице.
По понятиям того времени, это было жестокое оскорбление чести и достоинства не только самой женщины, но и ее мужа. К нему и прибежала за Алена Дмитриевна. И храбрый купец Степан Калашников выступил на защиту чести своей семьи, своего доброго имени.
Однажды приехал царь на Москву-реку, чтобы посмотреть кулачный бой. А Кирибеевич известен был как непобедимый боец. Вышел он и стал похваляться своей силой, вызывать соперника.
И тогда откликнулся на вызов удалой купец Калашников. А на ехидный вопрос Кирибеевича, по кому ему панихиду петь, гордо и бесстрашно ответил:
“А зовут меня Степаном Калашниковым,
А родился я от честного отца,
И жил я по закону Господнему:
Не позорил я чужой жены,
Не разбойничал ночью темною,
Не таился от свету небесного…
И промолвил ты правду истинную:
По одном из нас будут панихиду петь,
И не позже как завтра в час полуденный;
И один из нас будет хвастаться,
С удалыми друзьями пируючи…
Не шутку шутить, не людей смешить К тебе вышел я, басурманский сын, –
Вышел я на страшный бой, на последний бой!”
И услышав то, Кирибеевич Побледнел в лице, как осенний снег;
Бойки очи его затуманились,
Между сильных плеч пробежал мороз,
На раскрытых устах слово замерло…
В жестоком бою справедливость восторжествовала: обидчик пал от удара Калашникова ему в висок. Но царь Иван Васильевич потребовал ответа от удалого купца:
“Отвечай мне по правде, по совести,
Вольной волею или нехотя
