На день рождения принцессы пригласили семеро фей, а одну обошли приглашением, так как думали, что ее уже нет в живых. Когда незваная гостья все же пришла, ее посадили за стол вместе со всеми, но золотого ящичка с прибором на ее долю не осталось. Молодая фея заволновалась, что обиженная волшебница преподнесет новорожденной плохой дар и спряталась в комнате принцессы. Когда восьмая фея сказала, что принцесса уколет руку веретеном и умрет, молодая фея появилась перед гостями и обещала, что принцесса не умрет, а будет спать 100 лет, пока ее не разбудит прекрасный принц. Хотя король запретил всему королевству прясть, принцесса на чердаке загородного дома нашла старуху с прялкой — и предсказание свершилось. Чтобы девушке не было одиноко, фея усыпила весь замок, кроме короля и королевы, и окружила его непроходимой чащей. Принц смог пробраться в замок, где нашел принцессу в старомодном одеянии и разбудил ее. Тут же сыграли свадьбу.
Жорж сименон. показания мальчика из церковного хоракомиссар мегрэ - 49глава 1два удара колоколаморосил холодный дождь. было темно. в половине шестого из казармы, стоявшей в самом конце улицы, донеслись звуки трубы, послышался топот лошадей, тянувшихся на водопой,а в одном из окон соседнего дома вспыхнуло светлое треугольное пятно: кто нибудь тут вставал спозаранку, а может быть, свет зажег больной после бессонной ночи.ну, а вся улица – тихая, широкая, недавно застроенная чуть ли не одинаковыми домами – еще спала. квартал был новый, заселенный самыми обычными мирными обывателями –чиновниками, коммивояжерами, мелкими рантье, скромными вдовами.мегрэ поднял воротник пальто и прижался к стене у самых ворот школы; покуривая трубку и положив на ладонь часы, он ждал.ровно без четверти шесть с приходской церкви, высившейся позади, раздался перезвон колоколов. из слов мальчишки мегрэ знал, что это «первый удар»колокола, призывающий к шестичасовой мессе.колокольный звон все еще плыл в сыром воздухе, когда мегрэ почувствовал, вернее, догадался, что в доме напротив надсадно задребезжал будильник. через секунду он смолк.должно быть, мальчик, лежа в теплой постели, протянул руку и на ощупь нажал кнопку будильника.не прошло и минуты, как осветилось окно на третьем этаже.все происходило именно так, как рассказывал мальчик: весь дом спал, а он осторожно, стараясь не шуметь, вставал первым. сейчас, вероятно, он уже оделся, натянул носки и,ополоснув водой лицо и руки, наскоро причесался, а потом…потом…– я тащу башмаки в руке по лестнице, – заявил он мегрэ, – и только внизу надеваю, чтобы не разбудить родителей.так все и шло изо дня в день, зимой и летом, вот уже почти два года, с той поры, как жюстен стал петь во время шестичасовой мессы в больнице.он утверждал: – больничные часы вечно отстают от приходских на три четыре минуты.теперь комиссар убедился в этом. вчера инспекторы опергруппы сыскной полиции, к которой он был прикомандирован несколько месяцев назад, лишь пожимали плечами, выслушиваярассказ жюстена обо всех этих мелочах, в частности – о «первом», а потом о «втором» ударе колокола.мегрэ долгое время сам был певчим. потому то он тогда и не улыбнулся.итак, на колокольне приходской церкви пробило без четверти шесть… тут же задребезжал будильник, а немного погодя из больничной церкви донесся мелодичный серебристыйзвон, похожий на звон монастырских колоколов.комиссар все еще держал на ладони часы. мальчик потратил на одевание немногим больше четырех минут. свет в окне погас. должно быть, жюстен ощупью спустился по лестнице,чтобы не разбудить родителей, затем присел на последней ступеньке, надел башмаки и снял пальто с бамбуковой вешалки, что стояла в коридоре справа.потом отворил дверь и, бесшумно закрыв ее, вышел на улицу. вот он тревожно озирается по сторонам… увидев четкий силуэт, узнает комиссара, который подходит к нему, иговорят: – а я боялся, что вы не придете.и устремляется вперед. светловолосому, худому мальчишке лет двенадцать, но уже чувствуется, что он и своеволен.– вам хочется, чтоб я проделал то же самое, что делаю каждое утро, верно? я хожу всегда быстро и считаю минуты, чтоб не опоздать. кроме того, сейчас, зимой, совсем темнои мне страшно. через месяц станет посветлее…он свернул направо, вышел на тихую и еще сонную улицу, которая была куда короче, чем первая, и упиралась в круглую площадь, обсаженную старыми вязами. по диагонали еепересекали рельсы трамвая.мегрэ невольно подмечал все детали, напоминающие ему детство.
Что за прелесть эти уездные барышни! - писал Александр Пушкин в "Барышне-крестьянке". - Воспитанные на чистом воздухе, в тени своих садовых яблонь, они знание света и жизни черпают из книжек. Для барышни звон колокольчика есть уже приключение, поездка в ближний город полагается эпохою в жизни: " Женский мир в те годы отличался от мужского. Прежде всего тем, что был выключен из сферы государственной службы, зато наполнен милыми мелочами. День губернской или уездной барышни был заполнен прежде всего чтением: французских романов, стихов, произведений русских писателей. Большое значение для провинциалок имели обеды, приемы в доме и у соседей, помещиков. К выходу в свет они готовились заранее, просматривая журналы мод, тщательно выбирали наряд. Именно такую поместную жизнь описывает А. С. Пушкин в повести "Барышня крестьянка".
Елизавета Григорьевна Муромская - которую отец называет на английский манер Бетси, а влюблённый в неё молодой сосед-дворянин называет Акулиной, поскольку Лиза разыгрывает перед ним роль крестьянки. Лиза - девушка приятной внешности, она избалованна, резва, любит проказы. Муромская живет в глуши, и неожиданно появившийся Алексей возбуждает живое любопытство «черноглазой шалуньи» . Это любопытство еще больше разжигает ее служанка Настя, которая, побывав на именинах поваровой жены, рассказывает, что молодой Берестов удивительно хорош собой, к тому же весел и баловник необыкновенный.
