)Как известно, пёс Шарик был очень охотничий пёс. А стрелять зверей ему было жалко. Вот он и охотился с фоторужьём. А фотоснимки посылал в разные газеты.
Однажды в канун года Свиньи он получил заказ из журнала «Охота и собаководство» сфотографировать кабана в лесу зимой.
Шарик взял ружьё и в лес отправился.
Нюхает воздух – ничуть кабаном не пахнет. А тут ему егерь-лесник Кузнецов, старый знакомый, встретился и спрашивает:
– Ты что тут делаешь?
– Да вот, просили меня кабанов сфотографировать.
Этот егерь Кузнецов был большой шутник. Он говорит:
– Какие кабаны?! Они зимой на юг уходят.
– А как же быть? – спрашивает Шарик.
– А так, – говорит егерь. – У меня есть свинья большущая, канадская. Мы её гуталином накрасим, клыки привяжем, в лес заведём – и фотографируй сколько хочешь.
Так и сделали. Раскрасили свинью гуталином. Клыки из пластмассы привязали. Привели свинью за ошейник в лес и в кусты завели. Ну чистый кабан!
И стал Шарик «кабана» фотографировать.
Только успел два снимка сделать, как вдруг – караул! – волки из леса прибежали, целых пять штук. (Они, как известно, свинью за километр чуют.)
Тут началось! Свинья визжит, к дереву прижалась. Шарик с Кузнецовым на дерево залезли. А волки со всех сторон зубами щёлкают.
Только то Шарика что у него фоторужьё со вспышкой было. Как он засверкал в сумерках на волков, как засветил! Волки сразу испугались и отступили.
Кузнецов свинью за ошейник схватил, и они с Шариком бегом в лесниковую сторожку по сугробам бросились.
Зато снимки у Шарика получились замечательные: «Кабан в засаде», «Волки окружают добычу», «Зимний лес зимой» – корреспондент Шариков из Простоквашино.
Когда Шарик всё рассказал дяде Фёдору, дядя Фёдор заметил:
– Ну, сейчас ты, Шарик, положим, выкрутился. А если следующий год будет годом Тигра? Кого ты будешь под тигра раскрашивать, уж не Матроскина ли?
– Дам ему я себя раскрашивать! – сказал Матроскин. – Я сам его так раскрашу, что мать родная не узнает.
А мать родная никогда бы Шарика и без раскраски не узнала бы. Она его практически никогда в жизни и не видела.
традиционной встрече лицеистов первого выпуска.
Пушкин в Михайловском.
Стихотворение начинается печально, и день лицейской
годовщины изображен как грустный, несчастливый:
Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.
Горе пушкинского лирического героя рождено одиночеством,
разлукой с друзьями-это одиночество поэт не в состоянии
преодолеть даже силой воображения.
По аналогии с судьбой лирического героя, которому не дано
ни наяву, ни в мечтах прийти на лицейский праздник,
Пушкин упоминает о другом лицеисте, которого также нет
на торжестве друзей-лицеистов:
Но многие ль и там из вас пируют?
Еще кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого из вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
Кто не пришел? Кого меж вами нет?
Он не пришел, кудрявый наш певец,
С огнем в очах, с гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
Он тихо спит, и дружеский резец
Не начертал над русскою могилой
Слов несколько на языке родном,
Чтоб некогда нашел привет унылый
Сын севера, бродя в краю чужом.
Далее описываются три встречи лирического героя с тремя
бывшими соучениками: с Пущиным, Горчаковым, Дельвигом.
Каждой из встреч посвящена отдельная строфа.
В этих строфах изображено преодоление разлуки и одиночества поэта:
И ныне здесь, в забытой сей глуши,
В обители пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих из вас, друзей моей души,
Здесь обнял я.
Обращение к друзьям — поэтам пробуждает творческий
дар и в душе лирического героя.
Об этом Пушкин не пишет, но такая перемена подразумевается.
Ведь сразу вслед за строфами, посвященными Дельвигу и
Кюхельбекеру, содержится описание встречи на
будущем праздничном пире - встречи, которая происходит
в ожившем, “проснувшемся” воображении поэта:
Пора и мне... пируйте, о друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, и с вами снова я,
Исполнится завет моих мечтаний;
Промчится год, и я явлюся к вам!
О, сколько слез и сколько восклицаний,
И сколько чаш, подъятых к небесам!
И первую полней, друзья, полней!
И всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: да здравствует Лицей!
В начале стихотворения утверждалось бессилие поэтической
перед лицом разлуки и безжалостного рока:
Пора и мне... пируйте, о друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, и с вами снова я
Поэтическим даром лирический герой преображает и мир вокруг,
и собственные чувства и мысли.
Воображение торжествует над разлукой и одиночеством и приводит
поэта в круг друзей. Но в стихотворении явно выражена не эта,
а противоположная мысль - о не воображения
соединить поэта с лицейскими товарищами:
“... вотще воображенье
Вокруг меня товарищей зовет;
Знакомое не слышно приближенье,
И милого душа моя не ждет”.
Однако сама структура, сам текст пушкинского произведения
есть победа воображения над действительностью.
Стихотворение, открывающееся мотивом “невстречи”,
продолжается описанием прихода лирического героя на
желанный пир.
Поэт как бы переживает и проживает милый ему сердцу день дважды:
сначала наяву - в одиночестве, в окружении печальной и
пасмурной осенней природы; затем -
в радостном мире вымысла, соединяющего “затворника...
опального” с товарищами-лицеистами.