Название поэмы Гоголя “Мертвые души” многозначно. Несомненно влияние на поэму “Божественной комедии” Данте. Название “Мертвые души” идейно перекликается с названием первой части поэмы Данте — “Ад”.
С “мертвыми душами” связан сам сюжет произведения: Чичиков скупает “души” умерших крестьян, чтобы, оформив купчую, заложить купленных крестьян уже как живых в опекунский совет и получить за них кругленькую сумму.
С понятием “мертвая душа” связана социальная направленность произведения. Затея Чичикова обычна и фантастична одновременно. Обычна потому, что покупка крестьян была повседневным делом, а фантастична, поскольку продаются и покупаются те, от кого, по словам Чичикова, “остался один не осязаемый чувствами звук”. Никто не возмущен этой сделкой, наиболее недоверчивые лишь слегка удивлены. “Никогда еще не случалось продавать... покойников. Живых-то бы я уступила, вот и третьего года протопопу двух девок, по сто рублей каждую”, — говорит Коробочка. В реальной действительности человек становится товаром, где бумага подменяет людей.
Постепенно изменяется и содержание понятия “мертвая душа”. Абакум Дыров, Степан Пробка, каретник Михей и другие умершие крестьяне, купленные Чичиковым, не воспринимаются как “мертвые души”: они показаны как люди яркие, самобытные, талантливые. Это нельзя отнести к их хозяевам, которые и оказываются “мертвыми душами” в подлинном смысле этого слова.
Но “мертвые души” — не только помещики и чиновники: это “безответно мертвые обыватели”, страшные “неподвижным холодом души своей и бесплодной пустыней сердца”. В Манилова и Собакевича может превратиться любой человек, если “ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому” разрастется в нем, заставляя его “позабыть великие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть великое и святое”. “Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане”. Не случайно портрет каждого помещика сопровождается психологическим комментарием, раскрывающим его общечеловеческий смысл. В одиннадцатой главе Гоголь предлагает читателю не просто посмеяться над Чичиковым и другими персонажами, а “углубить вовнутрь собственной души сей тяжелый запрос: “А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?” Таким образом, название поэмы оказывается очень емким и многоплановым.
Для “идеального” мира душа бессмертна, ибо она — воплощение божественного начала в человеке. А в мире “реальном” вполне может быть “мертвая душа”, потому что для обывателей душа только то, что отличает живого человека от покойника. В эпизоде смерти прокурора окружающие догадались, что у него “была точно душа”, лишь когда он стал “одно только бездушное тело”. Этот мир безумен — он забыл о душе, он бездуховен. Только с понимания этой причины может начаться возрождение России, возвращение утраченных идеалов, духовности, души. В этом мире не может быть Плюшкина, Собакевича, Ноздрева, Коробочки. В нем есть души — бессмертные человеческие души. И поэтому этот мир нельзя воссоздать эпически. Духовный мир описывает другой род литературы — лирика. Именно поэтому Гоголь определяет жанр своего произведения как лиро-эпический, назвав “Мертвые души” поэмой.
У каждого есть мечта. У всех она разная, это может быть, как излечить всех больных, так и полететь в космос. Но какая бы ни была мечта, даже та, которую невозможно воплотить, она заставляет нас жить, придает смысл. Мечта — это что-то сокровенное, недосягаемое, что существует только в нашей голове. Но каждому из нас необходимо мечтать, это как вера во что-то, уж так устроен человек, что без этого невозможно его существование. Если же человек не мечтает, то он просто-напросто превращается в робота, которым управляет внешний окружающий его мир.
Этот вопрос может показаться совершенно глупым и странным, но если задуматься над ним, то не так уж и просто дать ответ.
Главное свойство мечты — она заставляет нас двигаться вперед, а не стоять на месте, может быть создавая тот вымышленный мир или же делать реальные вещи. С этого человек развивается, превосходя других.
Все вокруг нас — чья-то воплотившаяся мечта. Каждый предмет создан с чей-то мечты. Сначала в воображении, а потом уже в реальном мире человек шел к своей мечте шаг за шагом, превращая ее в действительность. Мы не знали бы сейчас многих известных людей, гениальных поэтов/художников/композиторов, которые создают произведения искусства; великих математиков/физиков, которые сделали открытия, совершили прорыв человечества.
После достижения своей мечты, ни за что нельзя останавливаться, нужно продолжать ставить перед собой новые и новые цели, и пытаться их выполнять, а не застаиваться на одном месте.
Мечта не дает вам тратить время понапрасну. Человек без мечты не знает, что ему делать дальше, и перестает стремиться вообще к чему-либо. Он сидит на одном месте, сложа руки. Зарывает в себе свои таланты, умения. А человек с мечтой он действует, не находя ни одной лишней секунды, открывая в себе все новые и интересные возможности. Таким образом, можно сказать, что нужно мечтать, и у Вас всё получится.
Первая половина третьей строфы – продолжение усиления грозы. Изображение кричащего пастуха и мечущегося стада – кульминационная точка стихотворения. Далее следует момент успокоения. Рубцов упоминает церковь, молчащую набожно и свято, не боящуюся природных катаклизмов. Православные мотивы в той или иной степени нередко встречаются в произведениях поэта. Например, в стихотворении «Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны…» лирический герой признается, что жаль ему «разрушенных белых церквей». Мысль довольно смелая для человека, живущего в СССР, где официально провозглашен атеизм. По-видимому, Николай Михайлович был человеком верующим. Основное тому подтверждение – его лирика. Кроме того, известно об интересе, который Рубцов проявлял к храмам во время поездок по вологодской земле, о его беседах с православными батюшками.
В начале четвертой строфы стихотворения «Во время грозы» лирический герой сообщает, что разворачивающееся перед ним действо он наблюдает, молча, задумавшись. Кажется, ему удалось успокоиться, преодолеть тревогу. К сожалению, это не так. Далее грозу герой называет «зловещим праздником бытия», вид родного края – «смятенным». В финале и вовсе простор характеризуется как «тревожный, беспредельный». Есть в последней строфе и еще один чрезвычайно важный момент. Речь идет об упоминании раздающегося колыбельного плача. Для Рубцова неотделимы друг от друга гроза и продолжение жизни, вечный ее круговорот.