Я завел себе для фазанов лягавую собаку. Собаку эту звали Мильтон: она была высокая, худая, крапчатая по серому, с длинными брылами и ушами и очень сильная и умная. С Булькой они не грызлись. Ни одна собака никогда не огрызалась на Бульку. Он, бывало, только покажет свои зубы, и собаки поджимают хвосты и отходят прочь. Один раз я пошел с Мильтоном за фазанами. Вдруг Булька прибежал за мной в лес. Я хотел прогнать его, но никак не мог. А идти домой, чтобы отвести его, было далеко. Я думал, что он не будет мешать мне, и пошел дальше; но только что Мильтон почуял в траве фазана и стал искать, Булька бросился вперед и стал соваться во все стороны. Он старался прежде Мильтона поднять фазана. Он что-то такое слышал в траве, прыгал, вертелся: но чутье у него плохое, и он не мог найти следа один, а смотрел на Мильтона и бежал туда, куда шел Мильтон. Только что Мильтон тронется по следу, Булька забежит вперед. Я отзывал Бульку, бил, но ничего не мог сделать с ним. Как только Мильтон начинал искать, он бросался вперед и мешал ему. Я хотел уже идти домой, потому что думал, что охота моя испорчена, но Мильтон лучше меня придумал, как обмануть Бульку. Он вот что сделал: как только Булька забежит ему вперед, Мильтон бросит след, повернет в другую сторону и притворится, что он ищет. Булька бросится туда, куда показал Мильтон, а Мильтон оглянется на меня, махнет хвостом и пойдет опять по настоящему следу. Булька опять прибегает к Мильтону, забегает вперед, и опять Мильтон нарочно сделает шагов десять в сторону, обманет Бульку и опять поведет меня прямо. Так что всю охоту он обманывал Бульку и не дал ему испортить дело.
Пятый подвиг, который должен был совершить Геракл по заданию Эврисфея, состоял в том, чтобы поймать живым Эриманфского вепря – громадного, свирепого кабана, который жил на посвящённой богине Артемиде горе Эриманф и опустошал область вокруг города Псофиды.
По дороге к Эриманфу Геракл был гостеприимно принят кентавром Фолом. Фол сытно накормил Геракла, но поначалу не решался угостить его вином, ибо стоявший у него сосуд с этим напитком считался собственностью всех кентавров, а не его одного. Однако Геракл напомнил Фолу, что это этот сосуд когда-то давно оставил в его пещере бог Дионис – и предназначал его как раз для такого случая.
Геракл и Фол угостились вином. Почуяв его запах, другие кентавры разъярились на «вора». С большими камнями, вырванными из земли елями, головнями и топорами они ринулись к пещере Фола. Фол от страха спрятался, но Геракл градом головней смело отразил нападение первых двух кентавров – Анкия и Агрия. Бабка кентавров, богиня облаков Нефела, пролила сильный ливень, от которого ослабла тетива на луке Геракла, а земля под его ногами стала скользкой. Однако герой не смутился. Он убил нескольких кентавров, а все прочие от него, побежали к местечку Малея, где укрылись у своего царя Хирона.
Пятый подвиг, который должен был совершить Геракл по заданию Эврисфея, состоял в том, чтобы поймать живым Эриманфского вепря – громадного, свирепого кабана, который жил на посвящённой богине Артемиде горе Эриманф и опустошал область вокруг города Псофиды.
По дороге к Эриманфу Геракл был гостеприимно принят кентавром Фолом. Фол сытно накормил Геракла, но поначалу не решался угостить его вином, ибо стоявший у него сосуд с этим напитком считался собственностью всех кентавров, а не его одного. Однако Геракл напомнил Фолу, что это этот сосуд когда-то давно оставил в его пещере бог Дионис – и предназначал его как раз для такого случая.
Геракл и Фол угостились вином. Почуяв его запах, другие кентавры разъярились на «вора». С большими камнями, вырванными из земли елями, головнями и топорами они ринулись к пещере Фола. Фол от страха спрятался, но Геракл градом головней смело отразил нападение первых двух кентавров – Анкия и Агрия. Бабка кентавров, богиня облаков Нефела, пролила сильный ливень, от которого ослабла тетива на луке Геракла, а земля под его ногами стала скользкой. Однако герой не смутился. Он убил нескольких кентавров, а все прочие от него, побежали к местечку Малея, где укрылись у своего царя Хирона.
