Тихая смерть Обломова не есть смерть блаженного. Вся четвертая часть романа есть описание духовной смерти героя до его физической кончины. И главный мотив здесь — духовное поражение Обломова, которое выглядит как погружение в новый, теперь уже окончательный "смертный сон". Перед нами уже живой мертвец, который не хочет думать о том, что ждет его завтра (недаром сказано: "Он предчувствовал близкую смерть и боялся ее"), а лишь доволен тем, что сейчас еще имеет возможность не тревожиться об окончательном итоге своей жизни, о необходимости покаяния. Ключевыми словами четвертой части являются: "покой", "тишина", "безнадежность", "беспечность", "сон", "лень", "убаюкивание".
Для героя в этой части характерны два неравноценно представленных состояния. Первое — это недолгие вспышки раскаяния, являющиеся "все реже". Однако это раскаяние не деятельное, как в романе с Ольгой Ильинской, а созерцательное и потому унылое, отчаянное. Обломов тогда "плачет холодными слезами безнадежности". Второе состояние тревожно названо Гончаровым: "внутреннее торжество". Это полный отказ от всякого покаяния, полное самооправдание и успокоение в грехе. Гончаров пишет о своем герое, что он "вкусит временных благ и успокоится", что "каяться — нечего".
Самооправдание же заключается в том, что под свой грех, под свое греховное состояние Илья Ильич подводит философский базис: "Наконец решит, что жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так просто, немудрено, чтоб выразить возможность идеально покойной стороны человеческого бытия. Другим, думал он, выпадало на долю выражать ее тревожные стороны, двигать создающими и разрушающими силами: у всякого свое назначение! " .
Итог жизни Обломова — весьма неушительный. Он подводится в разговоре со Штольцем уже при окончательном прощании: "Мне давно совестно жить на свете! Но не могу идти с тобой твоей дорогой, если б даже захотел... " И слова Штольца выглядят как окончательный приговор: "Погиб ты, Илья... ".
Однако роман "Обломов" явно проникнут евангельским духом. Даже окончательная духовная гибель героя еще оставляет надежду на милосердие Господа Бога. На это милосердие надеется автор, когда лишь в намеке дает образ ангела, охраняющего могилу Обломова: "Кажется, сам ангел тишины охраняет сон его" . Надежда проглядывает и в том, как сохранился Илья Ильич в памяти людей. Еженедельно молится о нем в церкви вдова Агафья Матвеевна Пшеницына. Добрым словом вспоминает о нем Захар: "Этакого барина отнял Господь! На радость людям жил.. . Не нажить такого барина.. . помяни, Господи, его душеньку во Царствии Своем! " .
Обломов погиб для мира, для людей, погиб и духовно. Но все-таки, не делая добра, не творил он и зла. С точки зрения христианской, ему были поданы Богом такие дары, как чистое сердце, кротость, нищета духа, плач и пр. (хотя все это — в обытовленно-житейском, не духовном виде) . Обломов не смог преодолеть силой покаяния, волей к покаянию и раскаянию — "сна смертного", "уныния" духовного. В этом смысле он как бы напрасно растратил бесценные дары, отпущенные ему Богом. Но все же автор не выносит ему приговор, но выдвигает на первый план как окончательный итог — возможность Божьего милосердия.
