Московскому дворянству Пушкин уделяет меньше внимания, чем петербургскому. Проходит несколько лет со времени, когда Пушкин писал 1-ю главу своего романа, а А. С. Грибоедов закончил комедию “Горе от ума”, но Пушкин вносит в эпиграф седьмой главы грибоедовские строки, подчеркивая тем самым, что с тех пор в Москве мало что изменилось. Древняя столица всегда отличалась патриархальностью. Так, например, Татьяну встречает у тетки седой калмык, а мода на калмыков была в конце XVIII века. Московское дворянство — образ собирательный в отличие от петербургского, где Евгений Онегин является главным героем. Пушкин, говоря о Москве, как бы населяет ее героями грибоедовской комедии, которых не изменило время (“Но в них не видно перемены, /Все в них на старый образец... ”). Появляется в московском обществе и реальное историческое лицо: “К ней (Татьяне) как-то Вяземский подсел... ”. Но и в Москве все та же суета, “шум, хохот, беготня, поклоны”, которые оставляют равнодушными и Татьяну, и автора. Главное занятие московских дворян — пустая болтовня, слепое подражание всему иностранному, сплетни, распространяющиеся с мгновенной скоростью. Пушкин с нескрываемым сожалением констатирует, что известность человека зависит от его материального положения. Автор разоблачает в романе женскую власть. Женскую власть в романе олицетворяет Пелагея Николаевна. Обратим внимание на тончайшую пушкинскую деталь. Вначале предстает “мосье”, а потом уж шпиц и муж. Пушкин показывает бездуховность столичного общества, их пустые интересы, тщету и умственную ограниченность. Какое мы видим существенное различие между жизнью в столицах и в провинции? Бездействие и косность нравов присутствуют везде, но более образованные столичные дворяне стоят на иерархической лестнице выше, чем поместные. Время в Москве словно остановилось.
Но в них не видно перемены; Все в них на старый образец: У тетушки княжны Елены Все тот же тюлевый чепец.
Влияние высшего света сам автор расценивает неоднозначно. 1-я глава дает резко сатирическое изображение света. Трагическая 6-я глава заканчивается лирическим отступлением — размышлениями автора о возрастном рубеже, который он готовится перешагнуть: “Ужель мне скоро тридцать лет? ” И он призывает “младое вдохновенье душу поэта” от гибели, не дать
...окаменеть В мертвящем упоенье света, В сем омуте, где с вами я Купаюсь, милые друзья! Итак, омут, мертвящий душу.
Но вот 8-я глава:
...и ныне музу я впервые На светский раут привожу.
И что же? Ей нравится порядок стройный Олигархических бесед, И холод Гордости спокойной, И эта смесь чинов и лет. Образ света получал двойное освещение: с одной стороны, мир бездушный и механистический, он оставался объектом осуждения, с другой — как сфера, в которой развивается русская культура, жизнь одухотворяется игрой интеллектуальных и духовных сил, Поэзией, гордостью, как мир Карамзина и декабристов, Жуковского и самого автора “Евгения Онегина”, он сохраняет безусловную ценность.
Святочные рассказыВ 19 веке большую популярность приобрели святочные (рождественские) рассказы, публиковавшиеся на страницах журналов и газет. Свое название они получили от слова «святки», т.е. святые дни от Рождества Христова до праздника Богоявления. В России издавна существовал обычай собираться на деревенские святочные посиделки, на которых было принято рассказывать поучительные истории. Некоторые из этих историй записывались. Но случаи, когда такие рассказы публиковались, били чрезвычайно редки. Но после публикаций перевода рождественской повести Ч. Диккенса «Рождественская песнь в прозе» в 1840-х годах в печати появляется большое количество рассказов российских писателей. Н.С. Лесков в рассказе «Жемчужное ожерелье» писал: «от святочного рассказа непременно требуется, чтобы он был приурочен к событиям святочного вечера - от Рождества до Крещенья, чтобы он был сколько-нибудь фантастичен, имел какую-нибудь мораль, хоть вроде опровержения вредного предрассудка, и, наконец - чтобы он оканчивался непременно весело». Такие рассказы часто были наполнены ожиданием чуда. В день воспоминания о великом чуде рождения Бога во плоти, каждому хотелось увидеть чудо и в своей жизни: достижение заветной мечты (А. Куприн «Тапер»), чудесное избавление от трудной жизненной ситуации (А. Куприн «Чудесный доктор»). Святочные рассказы напоминали о том, что в этот день пришел в этот мир, чтобы труждающимся и обремененным» и поэтому в этот день особенно важно проявить заботу о своих ближних: подарить праздник голодным и обездоленным (Н. Поздняков «Без елки», Н.Д. Телешов «Елка Митрича», Л. Андреев «Ангелочек», Г.Х. Андерсен «Девочка со спичками», А.П. Чехов «Ванька», Ф.М. Достоевский «Мальчик у Христа на елке»). В этот день ради любви Христовой следовало примириться с врагами (Н.М. Лесков «Зверь», «Христос в гостях у мужика», Н.П. Вагнер «Телепень»). А также они содержали другие поучительные истории, раскрывающие смысл Рождества.
