- Я советую тебе, друг мой, съездить с визитом к губернатору, ты понимаешь, я тебе это советую не потому, чтоб я придерживался старинных понятий о необходимости ездить к властям на поклон, а просто потому, что губернатор порядочный человек; притом же ты, вероятно, желаешь познакомиться с здешним обществом.. . ведь ты не медведь, надеюсь? А он послезавтра дает большой бал. (Матвей Ильич Колязин, "доверенное лицо министерства в Петербурге") - Вы будете на этом бале? (Аркадий Кирсанов) - Он для меня его дает, - проговорил Матвей Ильич почти с сожалением. - Ты танцуешь? - Танцую, только плохо. - Это напрасно. Здесь есть хорошенькие, да и молодому человеку стыдно не танцевать. Опять-таки я это говорю не в силу старинных понятий; я вовсе не полагаю, что ум должен находиться в ногах, но байронизм смешон его время - франц. ) Несколько дней спустя состоялся бал у губернатора. Матвей Ильич был настоящим "героем праздника", губернский предводитель объявлял всем и каждому, что он приехал, собственно, из уважения к нему, а губернатор даже и на бале, даже оставаясь неподвижным, продолжал "распоряжаться". [...] Народу было пропасть, и в кавалерах не было недостатка; штатские более теснились вдоль стен, но военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил недель шесть в Париже, где он выучился разным залихватским восклицаньям [...] Кукшина оставалась позже всех на бале и в четвертом часу ночи протанцевала польку-мазурку с Ситниковым на парижский манер. Этим поучительным зрелищем и завершился губернаторский праздник. О друг мой Аркадий! -воскликнул Базаров, -об одном не говори красиво.
Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник. (Евгений Базаров)
Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть. (Евгений Базаров)
По-моему, или все, или ничего. Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата. А то лучше и не надо. (Анна Одинцова)
...потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
Она [Кукшина] по-прежнему якшается с студентами, особенно с молодыми русскими физиками и химиками, которыми наполнен Гейдельберг и которые, удивляя на первых порах наивных немецких профессоров своим трезвым взглядом на вещи, впоследствии удивляют тех же самых профессоров своим совершенным бездействием и абсолютною ленью.
Мій улюблений літературний герой Коник-Горбоконик з казки Петра Єршова. Коник-Горбоконик - це маленька конячка, зростанням в три вершка, на спині з двома горбами і аршинними вухами. У казці він самий відданий і вірний друг Иванушки. Коник-Горбоконик завжди допомагає йому доброю порадою і приходить на до Завдяки Коника - Горбунку Іванушка виконав наказ царя і піймав Жар - Птицю. За це цар зробив Іванушку царським стремянным. Мені дуже подобається його якості. І мені б хотілося, щоб у мене був такий друг.
Сократила, но лучше читать все. Матерью жеребенка Яшки была кобыла Марианна. От природы она характерная и потому проклята всем населением деревни. И с Яшкой Марианна обходилась по-своему. То всего заласкает, зубами ему нежно всю гриву переберет, голову ему на спину положит и дышит теплом. А то и к вымени не подпускает, не кормит его. Совсем замучился Яшка и стал он от табуна потихоньку отбиваться. И однажды Яшка не вернулся. Марианна раскаялась в своем поведении, бегала вокруг деревни, звала Яшку. Не нашла. Тогда она занялась воспитание других жеребят: начала их кормить молоком и ласкать зубами, из-за чего дралась с кобылами. Летом жители обнаружили следы лосихи и лосенка, но только след лосенка больше напоминал лошадиные копытца. Увидели уже взрослого Яшку деревенские ребятишки, бравшие у речки черемуху. Яшка! Яшка! — позвали ягодники. Когда люди стали подходить ближе, он вытянул по-змеиному шею, прижал уши, захрапел и грозно кинул землю копытами. Лосиха загородила Яшку, оттеснила его в лес и увела за собой. Преследовали Яшку колхозники долго, видели издалека не раз, но он не подпускал людей к себе, и поймать его не могли. Осень пришла, начались свадьбы у сохатых, и лосиха покинула Яшку. Потерял и вторую мать Яшка. Приближалась зима и одинокий Яшка появился возле деревни. Его поймали. Завели к матери в стойло. Сын с матерью долго бились в тесном стойле, но потом привыкли друг к другу, обнюхались и ели из одной кормушки овес и сено. Весной, когда бригадир проезжал по реке, случилась беда: проломился хрупкий лед. Бригадир попытался вытянуть коня за поводья, но ему не хватило сил. Бригадира отдали под суд, но на вызовы в суд он не являлся: то был пьян, то занят и дело о гибели коня Яшки-лося было закрыто.
- Вы будете на этом бале? (Аркадий Кирсанов)
- Он для меня его дает, - проговорил Матвей Ильич почти с сожалением. - Ты танцуешь?
- Танцую, только плохо.
- Это напрасно. Здесь есть хорошенькие, да и молодому человеку стыдно не танцевать. Опять-таки я это говорю не в силу старинных понятий; я вовсе не полагаю, что ум должен находиться в ногах, но байронизм смешон его время - франц. )
Несколько дней спустя состоялся бал у губернатора. Матвей Ильич был настоящим "героем праздника", губернский предводитель объявлял всем и каждому, что он приехал, собственно, из уважения к нему, а губернатор даже и на бале, даже оставаясь неподвижным, продолжал "распоряжаться". [...] Народу было пропасть, и в кавалерах не было недостатка; штатские более теснились вдоль стен, но военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил недель шесть в Париже, где он выучился разным залихватским восклицаньям [...] Кукшина оставалась позже всех на бале и в четвертом часу ночи протанцевала польку-мазурку с Ситниковым на парижский манер. Этим поучительным зрелищем и завершился губернаторский праздник.
О друг мой Аркадий! -воскликнул Базаров, -об одном не говори красиво.
Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник. (Евгений Базаров)
Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть. (Евгений Базаров)
По-моему, или все, или ничего. Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата. А то лучше и не надо. (Анна Одинцова)
...потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
Она [Кукшина] по-прежнему якшается с студентами, особенно с молодыми русскими физиками и химиками, которыми наполнен Гейдельберг и которые, удивляя на первых порах наивных немецких профессоров своим трезвым взглядом на вещи, впоследствии удивляют тех же самых профессоров своим совершенным бездействием и абсолютною ленью.
Не без тебя, ни с тобой жить не могу.