Британская литература, как, наверное, ни одна другая дала множество превосходных детских книг. Сразу же вспоминается «Алиса в Стране Чудес» Льюиса Кэррола, рядом с которой в памяти всплывают «Винни-Пух», «Питер Пэн», «Ветер в Ивах»… К этому же ряду детской классики с полным правом можно отнести и повесть «Лев, колдунья и платяной шкаф», принадлежащую перу писателя Клайва Стейплза Льюиса.
Именно с этой книги англо-ирландский писатель и богослов начал создание своего знаменитого цикла «Хроники Нарнии» – летописи невиданной страны, населенной диковинными существами. Сюда самыми разными, совершенно необъяснимыми попадают представители земной расы, которым приходится играть важную роль в истории иной цивилизации. Вы скажете, что это знакомый сюжет? Но ведь именно Клайв Льюис использовал его одним из первых, став зачинателем одного из самых захватывающих и популярных жанров литературы – фэнтези, который сейчас насчитывает миллионы жарких фанатов. И первым его произведением такого рода стала повесть «Лев, колдунья и платяной шкаф», написанная в 1950 году.
Несмотря на то, что эта книга вышла первой, по хронологии описываемых событий она является второй частью цикла (первую часть, «Племянник чародея», где рассказывается о сотворении Нарнии, писатель создал лишь несколько лет спустя). Сюжет повести прост: дети Пэвенси, укрывшиеся от лондонских бомбардировок в поместье ученого чудака – друга их родителей, играют в прятки, и… сквозь стенку платяного шкафа попадают в иной мир, где живут говорящие животные и диковинные существа. Но и здесь, как вскоре выясняется, нет спокойствия, и в стране Нарнии разворачивается битва Добра, которое олицетворяет волшебный лев Аслан, со Злом в образе жестокой и вероломной Белой Колдуньи.
Несложный сюжет у мастера продуман до мелочей – несколькими точными штрихами описан строгий профессорский дом, из которого дети попадают на просторы волшебной страны. Постепенно в книге нарастает и эмоциональное напряжение – ведь братьям и сестрам Пэвенси приходиться не только самим, но и неведомый им мир.
«Лев, колдунья и платяной шкаф» – книга интересная и для детей, и для взрослых. Первые видят в ней красивую сказку, образы которой несколько напоминают Андерсена (Белая Колдунья выглядит родной сестрой Снежной Королевы), а приключения героев захватывают нежданными поворотами. Взрослым же это произведение даст возможность вспомнить о своем детстве, насладиться великолепным языком и фантазией Клайва Льюиса, а также вновь задуматься над философскими вопросами (впрочем, почему бы их не обсудить вместе с детьми?)
Если быть более точным, проблемы, которые ставятся писателем-богословом касаются не только философии, но и религии – сложно не заметить в этой повести евангельские мотивы. Однако Клайв Льюис обходится без прямолинейных поучений, что делает его произведение еще более интересным и ценным. При этом именно сцены, напоминающие нам о Новом Завете (предательство и жертва за грехи), являются очень сильными и несут мощное воспитательное значение.
Мне жаль, что я не познакомилась с героями этой книги в детстве, а прочла ее уже взрослой. Но и в тридцать лет эта волшебная повесть захватила меня целиком, заставив перечитывать ее не один раз в поисках ускользнувших деталей и смакования любимых мест. При самом пристальном рассматривании могу назвать лишь один недостаток – мне кажется, у Клайва Льюиса сильнее получились образы существ, не принадлежащих к роду Адама и Евы: милого фавна Тумнуса, хозяйственную чету Бобров, даже таинственного Аслана. Братья же и сестры Пэвенси не слишком отличаются друг от друга, за исключением Эдмунда, слишком любящего рахат-лукум… Но, конечно, достоинств у этого произведения гораздо больше, поэтому смело ставлю ему высший .
Часами я просиживал над атласом, рассматривал побережья океанов,
выискивал неизвестные приморские городки, мысы, острова, устья рек.
Я придумал сложную игру .Я составил длинный список пароходов со
звучными именами :"Полярная звезда", " Вальтер Скотт", " Хинган ", " Сириус ".
Список этот разбухал с каждым днем . Я был владельцем самого большого флота в мире .
Конечно, я сидел у себя в пароходной конторе, в дыму сигар, среди
пестрых плакатов и расписаний. Широкие окна выходили, естественно, на набережную. Желтые мачты пароходов торчали около самых окон, а за стенами шумели добродушные вязы. Пароходный дым развязно влетал в окна, смешиваясь с запахом гнилого рассола и новеньких, веселых рогож.
Я придумал список удивительных рейсов для своих пароходов. Не было
самого забытого уголка земли, куда бы они не заходили. Они посещали даже остров Тристан да-Кунью.
Я снимал пароходы с одного рейса и посылал на другой. Я следил за
плаваньем своих кораблей и безошибочно знал, где сегодня "Адмирал Истомин",а где "Летучий голландец": "Истомин" грузит бананы в Сингапуре, а "Летучий голландец" разгружает муку на Фарерских островах.
Для того чтобы руководить таким обширным пароходным предприятием, мне понадобилось много знаний. Я зачитывался путеводителями, судовыми справочниками и всем, что имело хотя бы отдаленное касательство к морю".