В мироощущении Катерины гармонически срастается славянская языческая древность, уходящая корнями в доисторические времена, с демократическими веяниями христианской культуры. Религиозность Катерины вбирает в себя солнечные восходы и закаты, росистые травы на цветущих лугах, полеты птиц, порхание бабочек с цветка на цветок. С нею заодно и красота сельского храма, и ширь Волги, и заволжский луговой простор. А как молится героиня, «какая у ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то как будто светится».
Излучающая духовный свет земная героиня Островского далека от сурового аскетизма домостроевской морали. По правилам «Домостроя», на молитве церковной надлежало с неослабным вниманием слушать божественное пение, а «очи долу имети». Катерина же устремляет свои очи вверх. И что видит, что слышит она на молитве церковной? Эти ангельские хоры в столпе солнечного света, льющегося из купола, это церковное пение, подхваченное пением птиц, эту одухотворенность земных стихий — стихиями небесными... «Точно, бывало, я в рай войду, и не вижу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончится».
Москва. Город, в котором я живу. Можно ли сказать, что город чем-то пахнет? Я думаю да. У всего есть запахи. Конечно, мы привыкли к запахам еды, цветов, что-то с чем мы сталкиваемся каждый день. А вот город... Мы не привыкли говорить о его запахе. Но мы все чувствуем его каждый день. Город пахнет цветами весны, когда нам весело. Город пахнет выхлопами машин, когда нам плохо. Город ничем не пахнет, когда мы опаздываем и торопимся куда-то. В Москве огромное количество запахов. Но именно Москва для меня пахнет не определенным запахом, а запахом спешки, творчества и мобильности. Да, и такие запахи есть... Москва - мой любимый город. Даже если я куда-то уеду я буду вспоминать о нем, вспоминать его и все его запахи. Как-то как)
