освящено тому, о чем писал Достоевский: характеристике персонажей, идейной направленности, нравственным проблемам, и значительно меньше сказано, как он писал, какова особенность его языка и стиля. В работах, посвященных языку и стилю Достоевского, анализируются, в основном, его поздние произведения. Лексико-стилистические средства речевой типизации персонажей в романе Достоевского «Бедные люди» не были предметом специального анализа. Между тем роман «Бедные люди» (1845) является первым оформленным литературным замыслом Ф.М. Достоевского, художественным выражением его идейных и литературных взглядов. В процессе создания романа «Бедные люда» формировались навыки писательского мастерства молодого автора. Это первое художественное произведение писателя может быть рассмотрено как источник, заключающий в себе все то богатство языковых, стилистических и художественных приемов, которые в произведениях зрелого Ф.М. Достоевского получили более глубокое и всестороннее развитие.
Предмет и объект исследования. Роман Ф.М. Достоевского «Бедные люди» стоит у истоков развития эпистолярного жанра в русской литературе XIX вв. У Достоевского впервые в русской литературе отношения героев представлены в виде эпистолярного романа-диалога. Сложный внешний сюжет, который конструируется в форме разветвленной переписки, либо, напротив, цепочка писем-монологов, характерные для романа XVIII - первой половины XIX вв., - сменяются диалогом, взаимной перепиской главных персонажей. Проблему общения и взаимоотношений «я» с миром герои решают в прямой переписке друг с другом. Вступить в диалог с Другим и означает приобщиться к миру. Большинство последующих произведений русской литературы, написанных в эпистоляоной Форме и так или иначе
Он пролежал в больнице весь конец поста и Святую. Уже выздоравливая, он припомнил свои сны, когда еще лежал в жару и бреду. Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга. В городах целый день били в набат: созывали всех, но кто и для чего зовет, никто не знал того, а все были в тревоге. Оставили самые обыкновенные ремесла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться; остановилось земледелие. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, — но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Начались пожары, начался голод. Все и всё погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.
Раскольникова мучило то, что этот бессмысленный бред так грустно и так мучительно отзывается в его воспоминаниях, что так долго не проходит впечатление этих горячешных грез…
Объяснение:
Прометей — символічний образ нескореного народу (за поемою Тараса Шевченка "Кавказ")
О немовкнуча кобзо тараса,
Як ти, будячи помсту і гнів,
Відкликалась на стогін Кавказу,
на брязкіт його кайданів!
/ Г. Леонідзе /
Переклад О. Новицького.
Майже в кожного народу від прадавніх часів збереглися легенди. Багато легенд і міфів народилося в Елладі. Серед них був міф про Прометея, що розповідає, як мужній титан викрав у богів вогонь і приніс його людям. За це він був жорстоко покараний найсильнішим з усіх богів Зевсом: Прометея прикували до скелі. Щодня до нього прилітав Орел і клював печінку. Але Прометей не скорився, не зрікся своєї приязні до людей. І добро перемогло — Геракл його визволив.
Легенда про мужнього титана живе й житиме віками. Ніколи не загине незламний Прометей, образ якого став символом мужності, непоборимості, символом служіння людям, жертовності в ім'я людей.
Багато письменників різних часів звертаються до образу легендар ного героя. Ним надихалися і античні автори, і письменники пізніших часів: Кальдерон, Вольтер, Шеллі, Гете, Байрон, Рилєєв.
Знаходимо ми образ Прометея і в творах української літератури: у "Соборі" О. Гончара, у Лесі Українки ("В катакобмах"), у А. Малишка, у І. Драча, у І. Муратова та інших.
Особливе місце посідає образ Прометея в поемі Шевченка "Кавказ" (адже за легендою мужній титан був прикований до скелі саме в горах Кавказу). Великий Кобзар в легендарному образі показує незборимість, безсмертя народів, хай поневолених, але нескорених — свого рідного, чи російського, чи народів КавказцДвоголовий орел царизму довбе серце народу.
"Кати знущаються над нами," — пише поет. Вгодовані пани позбавляють людей шматка хліба, кують кайдани, у ярма запрягають "братів незрячих, гречкосіїв", хоча брехливо твердять, що "по закону апостола" люблять брата. Все це рани на тілі Прометея-народу.
За кого ж ти розіп'явся,
Христе, сине Божий? —
з болем запитує Тарас. Він вірить у щирість Христової жертви. А круг себе бачить стільки христопродавців (і серед служителів церкви — теж)!
Святим вважають царя Давида, який "свині пас та дружню жінку взяв до себе, а друга вбив". Звіри в людській подобі просять благосло вення церкви на братовбивство і кровопролиття. Діставши його, "а потім в дар [їй] приносять з пожару вкрадений покров".
Це теж рани на душі і серці Прометея-народу.
Неволя панує у царській імперії, "на всіх язиках все мовчить, бо благоденствує" (!). "Благоденствує": голодна дитина вмирає під тином, люди "німі на панщину ідуть", пани "кайданами міняються, правдою торгують". Інакше кажучи, "усі ми в золоті і голі".
І на Кавказі царські сатрапи "застукали сердешну волю". Пролилося море сліз і крові, у якому можна було б утопити "всіх імператорів".
Але великий Кобзар вірить: "Встане правда! Встане воля!" Прийде Геракл, визволить Прометея. та не можна чекати, слід і свої зусилля докласти до справи визволення:
Борітеся — поборете!
Вам Бог помагає!
За вас правда, за вас слава
І воля святая.
Не вип'є хижий двоглавий орел крові народної, оживає серце народне і сміється, і лунає над світом живе слово.
А ми повторюємо і повторюємо слова великого поета:
Не вмирає душа наша,
Не вмирає воля,
І неситий не виоре
На дні моря поле,
Не скує душі живої
І слова живого...
На жаль, не дожив Тарас до часів, коли здійснилися його мрії, справдилася віра. Живе його вільний народ, звучить його рідна солов'їна мова. Вдячні нащадки своєму Кобзареві, що подарував їм "огонь в одежі слова", "правдиву іскру Прометея" (за висловом Івана Франка).
І в душі кожної людини, що готова жити заради інших людей, служити народові, завжди горітиме іскра незгасимого вогню Прометея.