Объяснение:
Я согласен с утверждением Н. Леоновой, что в «Снегурочке» сочетаются картины реальной жизни со сказкой и фантастикой. Действие происходит в обычной деревне, которая совершенно реальна. Двое пожилых людей, у которых нет детей - тоже вполне реальное положение вещей. А вот то, что фигурка, которую они слепили из снега, ожила - фантастика.
Девочка, появившаяся таким фантастическим образом, становится обычной живой девочкой. Правда, огня и тепла боится. Она играет с подружками, ходит в лес, участвует в праздничных гуляньях - это реальность. То, что она превращается в облачко пара, перепрыгнув через купальский костер - фантастика.
Критика о творчестве Лермонтова: отзывы современников, критиков XIX в. В. Г. Белинский: "Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного! О, это будет русский поэт с Ивана Великого! Чудная натура! <...> Взгляд чисто онегинский. Печорин – это он сам, как есть. <...> Каждое его слово – он сам, вся его натура, во всей глубине и целости своей. Я с ним робок, – меня давят такие целостные, полные натуры, я пред ними благоговею и смиряюсь в сознании своего ничтожества. <...> Большой свет ему надоел, давит его, тем более что он любит его не для него самого, а для женщин." (В. Г. Белинский - В. П. Боткину, 16 – 21 апреля 1840 г.) "После Пушкина ни у кого из русских поэтов не было такого стиха, как у Лермонтова, и, конечно, Лермонтов обязан им Пушкину; но тем не менее у Лермонтова свой стих. <...> ...В большей части стихотворений Лермонтова он [стих] отличается какою-то стальною прозаичностью и простотою выражения. Очевидно, что для Лермонтова стих был только средством для выражения его идей, глубоких и вместе простых своею беспощадною истиною, и он не слишком дорожил им. Как у Пушкина грация и задушевность, так у Лермонтова жгучая и острая сила составляет преобладающее свойство стиха; это треск грома, блеск молнии, взмах меча, визг пули." (статья "Стихотворения М. Лермонтова", 1842 г.) "...Лермонтов далеко уступит Пушкину в художественности и виртуозности, в стихе музыкальном и упруго-гибком... но содержание, добытое со дна глубочайшей и могущественнейшей натуры, исполинский взмах, демонский полет – с небом гордая вражда – все это заставляет думать, что мы лишились в Лермонтове поэта, который по содержанию шагнул бы дальше Пушкина." (В. Г. Белинский - В. П. Боткину, 17 марта 1842 г.) Н. Г. Чернышевский: "…Решительно ни один из наших поэтов до 1841 года включительно (когда была написана эта статья) не писал стихов таким безукоризненным языком, как Лермонтов; у самого Пушкина неправильных и натянутых оборотов более, чем у Лермонтова… <...> Каждому известно, что некоторые из наименее зрелых стихотворений Лермонтова по внешней форме – подражания Пушкину, но только по форме, а не по мысли; потому что идея и в них чисто лермонтовская, самобытная, выходящая из круга пушкинских идей. Но ведь таких пьес у Лермонтова немного: он очень скоро совершенно освободился от внешнего подчинения Пушкину и сделался оригинальнейшим из всех бывших у нас до него поэтов, не исключая и Пушкина." ("Очерках гоголевского периода русской литературы", 1855-1856 гг.) П. А. Вяземский: "Разумеется, в таланте его [Лермонтова] отзывались воспоминания, впечатления чужие; но много было и того, что означало сильную и коренную самобытность, которая впоследствии одолела бы все внешнее и заимствованное. Дикий поэт, т. е. неуч, как Державин например, мог быть оригинален с первого шага; но молодой поэт, образованный каким бы то ни было учением, воспитанием и чтением, должен неминуемо протереться на свою дорогу по тропам избитым и сквозь ряд нескольких любимцев, которые пробудили, вызвали и, так сказать, оснастили его дарование. В поэзии, как в живописи, должны быть школы. Оригинальность, народность великие слова; но можно о них много потолковать. Не принимаю их за безусловные заповеди..." (П. А. Вяземский - С. П. Шевыреву, сентябрь 1841 г.) В. Кюхельбекер: "Простой и даже самый лучший подражатель великого или хоть даровитого одного поэта, разумеется, лучше бы сделал, если бы никогда не брал в руки пера. Но Лермонтов не таков, он подражает или, лучше сказать, в нем найдутся отголоски и Шекспиру, и Шиллеру, и Байрону, и Пушкину, и Кюхельбекеру, и даже Пфейфелю, Глейму и Илличевскому. Но и в самих подражаниях у него есть что-то свое, хотя бы только то, что он самые разнородные стихи умеет спаять в стройное целое, а это не безделица..." (В. Кюхельбекер, запись в дневнике от 1844 г.