Рассказ: толстый и тонкий. можно ли назвать рассказ "шуточка" смешным? перечитайте два последних абзаца и определите их роль в раскрытии идеи произведения. вот текст если что: на вокзале николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. толстый только что
пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. пахло от него хересом и флер-д'оранжем. тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. пахло от него ветчиной и кофейной гущей. из-за его спины выглядывала худенькая женщина с
длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын. — порфирий! — воскликнул толстый, увидев тонкого.— ты ли это? голубчик мой! сколько зим, сколько лет! — батюшки! — изумился тонкий.— миша! друг детства! откуда ты взялся? приятели троекратно облобызались и
устремили друг на друга глаза, полные слез. оба были приятно ошеломлены. — милый мой! — начал тонкий после лобызания.— вот не ожидал! вот сюрприз! ну, да погляди же на меня хорошенько! такой же красавец, как и был! такой же душонок и щеголь! ах ты, господи! ну, что же ты? богат? женат? я
уже женат, как это вот моя жена, луиза, урожденная а это сын мой, нафанаил, ученик iii класса. это, нафаня, друг моего детства! в гимназии вместе учились! нафанаил немного подумал и снял шапку. — в гимназии вместе учились! — продолжал тонкий.— помнишь, как тебя дразнили? тебя дразнили
геростратом за то, что ты казенную книжку папироской прожег, а меня эфиальтом за то, что я ябедничать любил. хо- детьми были! не бойся, нафаня! подойди к нему а это моя жена, урожденная лютеранка. нафанаил немного подумал и спрятался за спину отца. — ну, как живешь, друг? — спросил толстый,
восторженно глядя на друга.— служишь где? дослужился? — служу, милый мой! коллежским асессором уже второй год и станислава имею. жалованье ну, да бог с ним! жена уроки музыки дает, я портсигары приватно из дерева делаю. отличные портсигары! по рублю за штуку . если кто берет десять штук и
более, тому, понимаешь, уступка. пробавляемся кое-как. служил, знаешь, в департаменте, а теперь сюда переведен столоначальником по тому же здесь буду служить. ну, а ты как? небось, уже статский? а? — нет, милый мой, поднимай повыше,— сказал толстый.— я уже до тайного две звезды имею. тонкий
вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. сам он съежился, сгорбился, его чемоданы, узлы и картонки съежились, длинный подбородок жены стал еще длиннее; нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул
все пуговки своего — я, ваше приятно-с! друг, можно сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! хи-хи-с. — ну, полно! — толстый.— для чего этот тон? мы с тобой друзья детства — и к чему тут это чинопочитание! — что вы- захихикал тонкий, еще более съеживаясь.— милостивое внимание
вашего вроде как бы живительной это вот, ваше превосходительство, сын мой жена луиза, лютеранка, некоторым толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. он отвернулся от тонкого и
подал ему на прощанье руку. тонкий три пальца, поклонился всем туловищем и захихикал, как китаец: «хи-хи-хи». жена улыбнулась. нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку. все трое были приятно ошеломлены.
