Со второй половины царствования Людовика XIV начинается новый период дипломатической истории Европы, который был ознаменован постепенным усилением международной роли Англии и ее борьбою с Францией за первенство в грабеже колоний. Важнейшим этапом этой борьбы была война за испанское наследство 1701-1714 гг. Она была начата как династическая война, но фактически превратилась в первое огромное столкновение между Францией и Англией за господство на море и в колониях.
Поводом к койне за испанское наследство послужила смерть бездетного Карла II Испанского. Людовик XIV считал себя наследником испанских владений. Это было самое богатое из наследств, когда-либо существовавших. Дело шло не только о нарушении «политического равновесия» в Европе в пользу Франции, но фактически, о ее мировой гегемонии. Кроме самой Испании, «наследнику» - Людовику XIV - должны были достаться итальянские, нидерландские, а также многочисленные африканские и американские владения Испании.
Еще в 90-х г. XVII в. Людовик вел переговоры с другими державами о дележе этого наследства. Англия и Голландия охотно выслушивали его предложения в расчете поживиться богатой добычей. Но у испанского короля оказался еще один наследник - австрийский эрцгерцог Карл, который приходился внуком испанскому королю Филиппу III. Людовик рассчитывал, заинтересовав Англию и Голландию, выступить с ними единым фронтом против притязаний Габсбургов и, таким образом, предотвратить возможную антифранцузскую коалицию. Послы Франции в Лондоне и Гааге убеждали англичан и голландцев в том, что вступление на престол Испании одних только Бурбонов или только Габсбургов нарушит европейское равновесие. Французский посол в Вене настойчиво убеждал императора разделить Испанию между претендентами во имя сохранения европейского мира. Французские дипломаты добились весьма существенных результатов.
В 1698 и 1700 гг. были заключены два соглашения о разделе Испании - оба, само собой разумеется, в тайне от самого испанского короля Карла II. Можно легко себе представить его негодование, когда он узнал, что делалось за его спиной. Вначале Карл, в пику Франции и империи, решил облагодетельствовать своим наследством дальнего «бедного родственника» - курфюрста Баварского. Но тот, семилетний мальчик, внезапно и по неизвестной причине умер. Тогда Карл II решил передать все наследство, но обязательно целиком, французскому принцу: он правильно рассчитывал, что французский принц во главе нерасчлененной Испании лучше, чем раздел страны.
К этому решению короля толкали французская дипломатия и сами испанцы, ибо, как говорил историк Минье, «национальная партия ненавидела австрийцев, потому что они уже давно находились в Испании, и любила французов, потому что они еще не вступали в Испанию».
2 октября 1700 г. Карл II, посоветовавшись со своим духовником, богословами, юристами и самим папой, подписал завещание, которое передавало после его смерти Испанию со всеми ее владениями в Старом и Новом Свете внуку Людовика XIV герцогу Филиппу Анжуйскому. 1 ноября того же года король умер. Людовик XIV оказался перед двумя возможностями, созданными его собственной дипломатией и прямо противоположными друг другу. Принятие наследства означало войну почти со всей Европой. Непринятие его и верность договорам о разделе, заключенным с Англией, Голландией и императором, могли вызвать войну с Испанией, не желавшей, естественно, подвергнуться разделу. В конце концов, взяло верх честолюбие короля и его ближайших советников, среди которых уже не было крупных людей первой половины царствования. Слова испанского посла при французском дворе, будто «Пиренеи уже почти развалились», были подхвачены и приписаны самому Людовику ХIV; король будто бы сказал: «Нет больше Пиренеев!»
Ни Англия, ни Голландия не были намерены воевать с королем французским, предпочитая мир опасностям войны и нарушению торговли. Они удовольствовались торжественным обещанием Людовика XIV, что Испания никогда не будет соединена с Францией. Но последующее поведение французского правительства как будто подтверждало самые худшие предположения. В начале 1701 г. Людовик XIV особой грамотой признал права Филиппа V на французский престол, ввел французские гарнизоны в крепости нидерландских провинций Испании и приказал испанским губернаторам и вице-королям повиноваться ему, как своему государю. Сторонники войны в Нидерландах и в Англии начали упрекать Людовика XIV в том, что он добился у них согласия на предоставление ему части наследства, а на самом деле захватил его полностью. Вильгельм стал распускать слухи, что Людовик XIV намеревается вмешаться в английские дела в пользу только что изгнанных из Англии Стюартов.
Щорічно, щоб виростити потомство, переважна більшість птахів влаштовує гнізда. У помірних широтах і в холодних країнах гніздування починається навесні, а закінчується влітку, коли пташенята порівнюються розмірами з дорослими птахами. Але так буває не скрізь. Адже на земній кулі чимало місць, де зміни пір року немає. У деяких тропічних країнах літо триває весь рік, в інших місцях відбувається щорічна зміна посушливого і дощового сезонів. Як же в такому випадку визначити час розмноження птахів? Для всієї земної кулі правило загальне: птахи починають гніздитися в такі строки, щоб вигодовування виводка і перші дні життя пташенят поза гніздом припадали на найбільш багате їжею час. Якщо у нас це весна і літо, то в саванах Африки більшість птахів гніздяться відразу ж після початку дощів, коли буйно розвивається рослинність і з’являється багато комах. Виняток становлять тут хижі птахи, особливо харчуються наземними звірками. Вони гніздяться лише під час посухи. Коли вигорає рослинність, їм легко знаходити на землі свою видобуток, якій ніде сховатися. У тропічних лісах птахи гніздяться круглий рік. Вважається звичайно, що всі птахи, виводячи пташенят, будують спеціальні гнізда для насиджування яєць. Але це не так: чимало птахів, що гніздяться на землі, обходяться без цього гнізда. Наприклад, невелика буро-сіра птах Козодой відкладає пару яєць прямо на лісову підстилку, найчастіше на опале хвою. Невелике поглиблення утворюється пізніше, тому що птах весь час сидить на одному і тому ж місці. Навколополярна Кайра теж не будує гнізда. Вона кладе своє єдине яйце на голий виступ скелі берегового обриву. Багатьом чайкам і куликам досить невеликого поглиблення в піску, іноді вони використовують слід оленячого копита.
В ліс весняний підем, діти, Ніби в дім високий, світлий. Лиш тому, хто вірить в казку, Ліс дарує ніжну ласку. Там під дубом зайченята Вийшли всі на фіззарядку, Там вовчисько на світанку Косить сіно для сніданку. Грає там з палким запалом Лось могутній на цимбалах, А ведмідь біля болота, Ремонтує буслу боти. Пісня там, і сміх, і квіти! Тільки ж знайте, любі діти, Що в лісах весняних диво Ходить легко і красиво, Що мурашки, птахи й звірі Стрінуть вас, як друзі щирі. Леонід Дейнека ” У весняному лісі ”
Поводом к койне за испанское наследство послужила смерть бездетного Карла II Испанского. Людовик XIV считал себя наследником испанских владений. Это было самое богатое из наследств, когда-либо существовавших. Дело шло не только о нарушении «политического равновесия» в Европе в пользу Франции, но фактически, о ее мировой гегемонии. Кроме самой Испании, «наследнику» - Людовику XIV - должны были достаться итальянские, нидерландские, а также многочисленные африканские и американские владения Испании.
Еще в 90-х г. XVII в. Людовик вел переговоры с другими державами о дележе этого наследства. Англия и Голландия охотно выслушивали его предложения в расчете поживиться богатой добычей. Но у испанского короля оказался еще один наследник - австрийский эрцгерцог Карл, который приходился внуком испанскому королю Филиппу III. Людовик рассчитывал, заинтересовав Англию и Голландию, выступить с ними единым фронтом против притязаний Габсбургов и, таким образом, предотвратить возможную антифранцузскую коалицию. Послы Франции в Лондоне и Гааге убеждали англичан и голландцев в том, что вступление на престол Испании одних только Бурбонов или только Габсбургов нарушит европейское равновесие. Французский посол в Вене настойчиво убеждал императора разделить Испанию между претендентами во имя сохранения европейского мира. Французские дипломаты добились весьма существенных результатов.
В 1698 и 1700 гг. были заключены два соглашения о разделе Испании - оба, само собой разумеется, в тайне от самого испанского короля Карла II. Можно легко себе представить его негодование, когда он узнал, что делалось за его спиной. Вначале Карл, в пику Франции и империи, решил облагодетельствовать своим наследством дальнего «бедного родственника» - курфюрста Баварского. Но тот, семилетний мальчик, внезапно и по неизвестной причине умер. Тогда Карл II решил передать все наследство, но обязательно целиком, французскому принцу: он правильно рассчитывал, что французский принц во главе нерасчлененной Испании лучше, чем раздел страны.
К этому решению короля толкали французская дипломатия и сами испанцы, ибо, как говорил историк Минье, «национальная партия ненавидела австрийцев, потому что они уже давно находились в Испании, и любила французов, потому что они еще не вступали в Испанию».
2 октября 1700 г. Карл II, посоветовавшись со своим духовником, богословами, юристами и самим папой, подписал завещание, которое передавало после его смерти Испанию со всеми ее владениями в Старом и Новом Свете внуку Людовика XIV герцогу Филиппу Анжуйскому. 1 ноября того же года король умер. Людовик XIV оказался перед двумя возможностями, созданными его собственной дипломатией и прямо противоположными друг другу. Принятие наследства означало войну почти со всей Европой. Непринятие его и верность договорам о разделе, заключенным с Англией, Голландией и императором, могли вызвать войну с Испанией, не желавшей, естественно, подвергнуться разделу. В конце концов, взяло верх честолюбие короля и его ближайших советников, среди которых уже не было крупных людей первой половины царствования. Слова испанского посла при французском дворе, будто «Пиренеи уже почти развалились», были подхвачены и приписаны самому Людовику ХIV; король будто бы сказал: «Нет больше Пиренеев!»
Ни Англия, ни Голландия не были намерены воевать с королем французским, предпочитая мир опасностям войны и нарушению торговли. Они удовольствовались торжественным обещанием Людовика XIV, что Испания никогда не будет соединена с Францией. Но последующее поведение французского правительства как будто подтверждало самые худшие предположения. В начале 1701 г. Людовик XIV особой грамотой признал права Филиппа V на французский престол, ввел французские гарнизоны в крепости нидерландских провинций Испании и приказал испанским губернаторам и вице-королям повиноваться ему, как своему государю. Сторонники войны в Нидерландах и в Англии начали упрекать Людовика XIV в том, что он добился у них согласия на предоставление ему части наследства, а на самом деле захватил его полностью. Вильгельм стал распускать слухи, что Людовик XIV намеревается вмешаться в английские дела в пользу только что изгнанных из Англии Стюартов.