Для строительства пирамид, а также гробниц и мастаб в Древнем Египте предпочитали использовать относительно мягкие и широко распространённые горные породы — известняки и песчаники, а также ангидриты и гипсы. Джеймс Хэррелл (James Harrell) для «Энциклопедии по египтологии» (Encyclopedia of Egyptology), выпускаемой в режиме on-line Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе, подготовил внушительный обзор, где учёл и нанёс на карту 128 древнеегипетских каменоломен. Вероятно, их было гораздо больше, но одни — всё ещё не открыты, а другие были уничтожены в последующие эпохи.
В последние годы интернет и другие СМИ захлестнули волны псевдонаучных измышлений на тему древнеегипетских методов строительства: без всяких оснований утверждается, что каменные строительные блоки являются бетонными конструкциями. Источником для подобных предположений послужила серия публикаций французского химика Жозефа Давидовитса (Davidovits, 1986 и др.), в которых утверждалось, что блоки в пирамидах заливались на месте из раствора, составленного из дроблёного глинистого каолинитового известняка, распространённого в районе Гизы, извести и соды. Разумеется, геологи и палеонтологи, изучавшие состав и структуру египетских блоков, неоднократно отмечали, что они представляют собой обработанные глыбы естественных осадочных отложений, а отнюдь не бетонную заливку (см., например, Jana, 2007), но, увы, именно самые неумные идеи ныне принято возносить на щит.
Геолог Джеймс Хэррелл из американского Университета Толидо (University of Toledo, штат Огайо) не только скрупулёзно нанёс на карту 128 древних каменоломен на территории нынешнего Египта и Северного Судана (рис. 2), но и разобрался, в какие эпохи отдавалось предпочтение тем или иным строительным материалам в различных частях Древнеегипетского государства.
Тюркоязычные племена если и были когда-то одним народом, то очень давно. Родственные племена соединялись, образовывали союзы, часто воевали с соседними государствами, либо захватывали их, либо, потерпев поражение, становились частью их войск и шли покорять новые земли. В многовековой истории тюркских племен были случаи возникновения могущественных империй: держава Аттилы, Великие тюркские каганаты (первый и второй), Хазарский каганат, Золотая Орда, Османская империя, империя Тамерлана. И всего их было шестнадцать. Как правило, это происходило вследствие объединения ряда племен и народов с последующим их распадом на мелкие ханства. Поэтому этнические имена тюркских народов то исчезали бесследно, то сменялись другими, то вновь возрождались, обретая былую славу. В истории это известно как феномен так называемых «скользящих этнонимов».
Дон Кихот – это не клоун и не безумец, не боец с ветряными мельницами и не старикан, которого колотят все, кому не лень. Дон Кихот – прежде всего рыцарь, и в этой ипостаси нужно воспринимать его серьёзно. Разумеется, непросто принять позицию человека, который вызывает при первом прочтении в лучшем случае улыбку, в худшем – презрительное недоумение «зачем писать о сумасшедшем?» Но лишь сумев это, читатель принимает позицию самого Сервантеса.
В мире, где всё перевёрнуто с ног на голову, где любые законы добра, справедливости, чести и любви лишь заявляются, но очень редко выполняются, безумство Дон Кихота выглядит более чем нормальным. Он видит людей и жизнь такими, какие они есть, а для этого нужна недюжинная прозорливость и фантазия. Ибо фантазия понять то, чего не увидишь глазами, и чего человек здравый и рассудительный никогда даже не предположил бы о тех, кто живёт с ним рядом.
За мельницами, баранами, бурдюками и верным Санчо Пансой скрывается человек мыслящий, чувствующий и переживающий. Каким во многом был сам Сервантес: солдат Испанской Империи, потерявший руку в сражении при Лепанто (которое является одной из гордых дат для испанцев), безвестный после смерти и снова возрождённый из небытия интересом читающей публики, деятелей культуры и туризма.
Из сатиры на рыцарские романы родилась сатира на современную автору Испанию, на человеческие пороки и недостатки. А вместе с нею – печальная ирония, которая пронизывает даже самые забавные сцены похождений «хитроумного идальго»: ирония, заставляющая задуматься, и, возможно, почувствовать скрывающиеся за смехом слёзы.
Сервантес словно предвидел собственную судьбу: он умер забытым, бедным и на его могиле даже не было выбито имя. Последние слова Дон Кихота словно стали эпитафией автору: «Я у всех прощения».
2) Кто бы ни писал о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола – а писали о них за почти шестьсот лет очень много и по-разному – эти авторы неизменно вынуждены были обращаться к первоисточнику. А таким первоисточником как раз и является «Смерть Артура» Томаса Мэлори.
К слову, название книге дал её издатель – английский первопечатник Уильям Кэкстон. Личность не менее примечательная, чем сам Мэлори. Он первым привёз печатный станок на Британские острова; он создал английские переводы большинства популярных произведений своего времени – включая знаменитый «Роман о Лисе». Он же оказал влияние и на становление литературного английского языка, который могли бы использовать в любой части Британии, не зависимо от того, на каком диалекте говорят люди в той или иной местности.
О самом Томасе Мэлори известно мало: будучи благородного происхождения, он являлся уроженцем графства Уорикшир. Рыцарь, участник войны Алой и Белой розы, представитель от графства в парламенте – и, в конце жизни, заключённый. Именно за двадцать лет в тюрьме, проведённых Мэлори, была создана его «Книга о короле Артуре и о его доблестных рыцарях Круглого стола», как первоначально называлось это собрание.
Цикл о короле Артуре включает восемь романов, соединивших в себе переработки кельтских преданий, легенды и французские рыцарские романы. Результатом стал подлинно британский эпос, уже много веков вызывающий живейший интерес у читателей. И хотя Мэлори не стремился к историчности, отдельные эпизоды его романов отсылают нас к действительно имевшим место событиям британской и европейской истории времён раннего средневековья. Художественное же наследие этих произведений поистине неоценимо, ибо они по сей день продолжают вдохновлять на творчество всё новых и новых деятелей различных видов искусства.