Двоевла́стие — сосуществование параллельных систем власти и управления в России после Февральской революции в марте–июле 1917 года:
системы, связанные с официальной властью — органами Временного правительства, регионального и городского управления, политическими и сословно-профессиональными организациями образованных и имущих слоёв населения,
системы, возникшей на базе Советов, их общегосударственных и региональных объединений и включавшей те политические организации, которые были либо представлены в Советах, либо ориентировались на них[1][2]. В столице двоевластие проявилось в разделе власти между Петросоветом и Временным правительством, на местах — между Советами и комиссарами Временного правительства и комитетами общественных организаций.
Вместе с тем А.Ф. Керенский на склоне лет в своих интервью утверждал, что никакого двоевластия на самом деле не было, а было сотрудничество всех, или большинства умеренных политических сил. Проблемой стала потеря управляемости страны в условиях войны и параллельной политизации «общества никогда в своей истории не имевшего понятия о своих гражданских обязанностях».
Образование двоевластия Править
22 февраля (7 марта) 1917 российский император покинул Петроград, выехав в Ставку Верховного Главнокомандующего, находившуюся в Могилёве. Перед отъездом он получил заверения министра внутренних дел А. Д. Протопопова о том, что ситуация в столице полностью под его контролем; арестовав в конце января Рабочую группу Центрального ВПК и предотвратив массовую демонстрацию в день открытия новой сессии Госдумы, Протопопов был абсолютно уверен, что ему удалось подавить революцию в зародыше.
Взято с открытого источника
Объяснение:
В своем «Похвальном слове» императору Траяну Плиний называет делом божественного промысла то, что в правление его предшественника, императора Нервы (96-98 гг.), дерзость буйных людей в государстве дошла до наглости, поставившей кроткого монарха в опасное положение. Слабый, нерешительный Нерва был вынужден усыновить энергичного полководца Марка Ульпия Траяна и поручил ему восстановить в государстве порядок, а в войске дисциплину. Если бы беспорядки при Нерве не были так сильны, то народ не признал бы Траяна ещё в царствование Нервы желанным и благодетелем.
«Правда, велик был стыд нашему времени, тяжела была нанесенная государству рана, – пишет Плиний. – Государь и отец народов Нерва был осажден, его держали в плену; у него, человеколюбивого старика, отняли силу сохранять жизнь людям: лишили государя свободы от ига, но если это было единственным средством вручить тебе управление делами, то я почти готов сказать, что это было благом. Дисциплина войска падала, чтобы ты [Траян] мог сделаться восстановителем её; совершались гнусности, чтобы ты мог противопоставить им превосходные дела; государь был принужден против воли допустить, убийство нескольких человек, но это привело к тому, что нам дан государь, не подчиняющейся насилию. Ты, – обращается Плиний к императору Траяну, – давно заслужил, чтобы тебя объявили сыном и наследником императора, но мы не знали бы, как велика польза, какую ты приносишь государству, если бы император [Нерва] усыновил тебя раньше. Чтобы мы увидели это, должно было придти время, когда всем стало ясно, что, принимая власть, ты не получаешь милость, а оказываешь ее. Расстроенное государство бросилось в твои объятия, тебе была дана словом императора власть, готовая рушиться»
Когда Марк Ульпий Траян был усыновлен Нервой, народ вспомнил случай, служивший предзнаменованием того, что он будет государем. Однажды Траян благодарил Юпитера Капитолийского за победу, одержанную в Паннонии, и возложил на голову статуи лавровый венок; толпа при этом закричала: «привет тебе, император».
Выбор Нервы действительно был превосходен. Марк Ульпий Траян (правил 98-117 гг.) не принадлежал по своему происхождению к старинной римской аристократии; он не был даже уроженцем Италии. Родиной Траяна была испанская колония Италика (близ нынешней Севильи). Но римская гордость уже привыкла покоряться многому такому, что прежде показалось бы ей невыносимо, а блеск, который скоро окружил имя нового императора, заставил забыть, что он не старинный римский аристократ. Впрочем, уже отец Марка Траяна занимал самые высокие должности и был знаменитым, полководцем. Траян еще при жизни Нервы стал править государством так, что все в нем быстро получило новый вид. Наиболее наглых людей из преторианцев он разместил по разным легионам, и преторианцы смирились.