Евгений. Изо всего, что сказано о Петре Великом нельзя составить его определённого облика: всё расплывается во что-то громадное, ужасное, безмерное. Нет облика и у бедного Евгения, который теряется в серой, безликой массе ему подобных столичных граждан.
О нём нам практически ничего не известно, кроме того, что он живёт в Коломне и возможно принадлежит к некогда знаменитому дворянскому роду. Но мечта у Евгения вовсе не бедная и не сниженная – она сопоставима с мечтой героя пушкинской лирики этого времени, стремящегося к истинным жизненным ценностям.
Осуществление мечты Евгения было бы выполнением Божественных заповедей, но это не удается – Параша погибает во время наводнения. От этого известия Евгений сходит с ума. Пушкин рисует сумасшествие Евгения скупым, но очень выразительным, вызывающим у читателя тоску и жалость.
Так что, несмотря на слабость, обезличенность и приниженность этого образа, мы можем отметить в нём щемящую человечность, которая для Пушкина важна не менее, а может быть, и более величия и силы Медного всадника.
Дочке моих знакомых полтора года. Девочка еще говорить умеет плохо, произносит только отдельные слоги. Каждый раз, когда ее отвозили в деревню к бабушке на несколько дней, ребенок подолгу стоял у окна и протяжно произносил: «Ма… Ла…» Долго никто не мог понять, что же говорит девочка. Наконец все решили, что таким образом малышка хочет сказать: «Мама ушла», то есть очень скучает по маме с папой. Нужно сказать, что во дворе на цепи сидела большая собака по кличке Малыш. Всё разрешилось в один прекрасный день, когда девочка как обычно стояла у окна и произносила свою печальную фразу. Бабушка с дедушкой, как могли, утешали кроху: «Не расстраивайся, мама с папой скоро приедут». А ребенок отрывается от окна и четко произносит: «Малыш лает!» Все присутствующие так и покатились со смеху! Наконец стал понятен смысл таинственной детской фразы.
Евгений. Изо всего, что сказано о Петре Великом нельзя составить его определённого облика: всё расплывается во что-то громадное, ужасное, безмерное. Нет облика и у бедного Евгения, который теряется в серой, безликой массе ему подобных столичных граждан.
О нём нам практически ничего не известно, кроме того, что он живёт в Коломне и возможно принадлежит к некогда знаменитому дворянскому роду.
Но мечта у Евгения вовсе не бедная и не сниженная – она сопоставима с мечтой героя пушкинской лирики этого времени, стремящегося к истинным жизненным ценностям.
Осуществление мечты Евгения было бы выполнением Божественных заповедей, но это не удается – Параша погибает во время наводнения. От этого известия Евгений сходит с ума. Пушкин рисует сумасшествие Евгения скупым, но очень выразительным, вызывающим у читателя тоску и жалость.
Так что, несмотря на слабость, обезличенность и приниженность этого образа, мы можем отметить в нём щемящую человечность, которая для Пушкина важна не менее, а может быть, и более величия и силы Медного всадника.