Учился в военной гимназии, но оставил её, увлёкшись цирком.
На арене с 1879 года. С 1883 — в цирке-зверинце Винклера в Москве, в цирке Безано. Начинал артистическую карьеру как силач, звукоподражатель, иллюзионист, художник-моменталист, куплетист и клоун. С 1887 — (в цирке Саламонского в Москве) стал выступать как клоун-дрессировщик и сатирик.
Дрессировку животных построил на кормлении, то есть вырабатывании условных рефлексов путём поощрения: животное получало еду за сделанный трюк. Изучал труды Сеченова и Павлова, положил их научные открытия в основу своего метода дрессировки.
В своём доме в Москве на ул. Божедомка (ныне улица Дурова), приобретённом перед революцией, Владимир Леонидович проводил психологические опыты на животных, в частности, по телепатии, психологии, парапсихологии и т. д. Для работы привлекал знаменитых психологов и психиатров, в том числе выдающегося ученого-психиатра Владимира Михайловича Бехтерева, петербургского физиолога Ивана Петровича Павлова, издавал научный журнал, где описывал свои порой очень интересные опыты.
Смена поколений, вытеснение старого новым проявление всеобщей жизненной закономерности.
взаимоотношения старшего поколения и молодого, иначе — поколений “отцов” и “детей”. Через все произведение проходит показ автором той пропасти, которая их разделяет. Здесь разница во взглядах на понятия, на идеалы, на исходящие общечеловеческие ценности. Здесь и различие восприятия разными поколениями одних и тех же явлений, чувств, убеждений, традиций и авторитетов, и разное отношение к определенным правилам и нормам. Но автор одновременно показывает, что, несмотря на все это, несмотря на противоречия между поколениями, а часто и на их противостояния, их связывает сила любви отцов к детям, а детей к отцам, как бы ни резки были грани между убеждениями и принципами, как бы ни противоположны были суждения, как бы ни противостояла самоуверенность и резкость молодости Базарова мудрости и терпимости, разуму и снисходительности старшего поколения.
Молодость не имеет жизненного опыта, она жизнерадостна, постоянно стремится вперед, стараясь познать все новое, неизведанное; торопясь, чтобы ничего не пропустить, все изведать, все исправить. Она, как на крыльях, мчится вперед, чтобы не упустить свой шанс, не упустить случай, который, кажется, может перевернуть всю жизнь. Старшее же поколение не спешит; оно живет воспоминаниями, и, наблюдая за спешкой молодости, рассуждает о быстротечности всего земного, о недолговечности счастья с высоты своего богатого жизненного опыта.