Выпишите ключевые слова из данного эпизода, определите элементы художественного мира эпизода, используя ПОПС формулу . «Какова! — думаю, — значит, она своего упорства не оставляет, — она таки хочет женить брата на Машеньке... Ну пусть их делают, как знают, и пусть их Машенькин отец надует, как он надул своих старших зятьев. Да даже еще и более, потому что те сами жохи, а мой брат — воплощенная честность и деликатность. Тем лучше, — пусть он их надует — и брата и мою жену. Пусть она обожжется на первом уроке, как людей сватать!»
Я получил из рук горничной стакан чаю и уселся читать дело, которое завтра начиналось у нас в суде и представляло для меня немало трудностей.
Занятие это увлекло меня далеко за полночь, а жена моя с братом возвратились в два часа и оба превеселые.
Жена говорит мне:
— Не хочешь ли холодного ростбифа и стакан воды с вином? а мы у Васильевых ужинали.
— Нет, — говорю, — покорно благодарю.
— Николай Иванович расщедрился и отлично нас покормил ...
— Счастливцы! — говорю, а сам думаю: «Значит, эта бестия, Николай Иванович, сразу раскусил, что за теленок мой брат, и дал ему пойла недаром. Теперь он его будет ласкать, пока там жениховский рученец кончится, а потом — быть бычку на обрывочку». А чувства мои против жены снова озлобились, и я не стал просить у нее прощенья в своей невинности. И даже если бы я был свободен и имел досуг вникать во все перипетии затеянной ими любовной игры, то не удивительно было б, что я снова не вытерпел бы — во что-нибудь вмешался, и мы дошли бы до какой-нибудь психозы; но, по счастию, мне было некогда. Дело, о котором я вам говорил, заняло нас на суде так, что мы с ним не чаяли освободиться и к празднику, а потому я домой являлся только поесть да выспаться, а все дни и часть ночей проводил пред алтарем Фемиды.
А дома у меня дела не ждали, и когда я под самый сочельник явился под свой кров, довольный тем, что освободился от судебных занятий, меня встретили тем, что пригласили осмотреть роскошную корзину с дорогими подарками, подносимыми Машеньке моим братом.
— Это что же такое?
— А это дары жениха невесте, — объяснила мне моя жена.
— Ага! так вот уже как! Поздравляю.
— Как же! Твой брат не хотел делать формального предложения, не переговорив еще раз с тобою, но он спешит своей свадьбой, а ты, как назло, сидел все в своем противном суде. Ждать было невозможно, и они .
— Да и прекрасно, — говорю, — незачем было меня и ждать.
— Ты, кажется, остришь?
— Нисколько я не острю.
— Или иронизируешь?
— И не иронизирую.
— Да это было бы и напрасно, потому что, несмотря на все твое карканье, они будут пресчастливы.
— Конечно, — говорю, — уж если ты ручаешься, то будут... Есть такая пословица: «Кто думает три дни, тот выберет злыдни». Не выбирать — вернее.
— А что же, — отвечает моя жена, закрывая корзинку с дарами, — ведь это вы думаете, будто вы нас выбираете, а в существе ведь все это вздор.
— Почему же это вздор? Надеюсь, не девушки выбирают женихов, а женихи к девушкам сватаются.
В комедии герой выступает в самых различных ипостасях — заботливого отца, важного барина, старого волокиты и т.д. Поэтому интонации Павла Афанасьевича — самые разнообразные, он прекрасно чувствует своего собеседника (Н. К. Пиксанов). С Молчалиным и Лизой, слугами Фамусов разговаривает по-свойски, не церемонясь. С дочерью он выдерживает строго-добродушный тон, в речи его появляются дидактические интонации, однако чувствуется и любовь.
Характерно, что тот же самый дидактизм, родительские интонации появляются и в диалогах Павла Афанасьевича с Чацким. За этими нравоучениями, как ни парадоксально, стоит особое, отеческое отношение к Чацкому, который вырос вместе с Софьей на глазах Фамусова. «Брат» и «друг» — именно так обращается Фамусов к своему бывшему воспитаннику. В начале комедии он искренне рад приезду Чацкого, пытается по-отечески наставлять его. «Вот то-то, все вы гордецы! Спросили бы, как делали отцы?» — Фамусов воспринимает Чацкого не только как неопытного молодого человека, но и как сына, вовсе не исключая возможность его брака с Софьей.
Фамусов часто употребляет и народные выражения: «зелье, баловница», «упал вдругорядь», «горе горевать», «ни дать ни взять».
Замечателен по своей образности и темпераментности монолог Павла Афанасьевича о Москве, его возмущение по поводу засилья всего иностранного в воспитании московских барышень:
Берем же побродяг, и в дом, и по билетам,
Чтоб наших дочерей всему учить, всему,
И танцам! и пенью! и нежностям! и вздохам!
Как будто в жены их готовим скоморохам.
Множество высказываний Фамусова стали афоризмами: «Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!», «Ученье — вот чума, ученость — вот причина», «Подписано, так с плеч долой».