Я написала отрывки из "Семейной хроники" по рассказам семейства гг. Багровых, как известно моим благосклонным читателям. В эпилоге к пятому и последнему отрывку я с описанными мною личностями, не думая, чтобы мне когда-нибудь привелось говорить о них. Но человек часто думает ошибочно: внук Степана Михайловича Багрова рассказал мне с большими подробностями историю своих детских годов; я записал его рассказы с возможною точностью, а как они служат продолжением "Семейной хроники", так счастливо обратившей на себя внимание читающей публики, и как рассказы эти представляют довольно полную историю дитяти, жизнь человека в детстве, детский мир, созидающийся постепенно под влиянием ежедневных новых впечатлений, - то я решился напечатать записанные мною рассказы. Желая, по возможности, передать живость изустного повествования, я везде говорю прямо от лица рассказчика. Прежние лица "Хроники" выходят опять на сцену, а старшие, то есть дедушка и бабушка, в продолжение рассказа оставляют ее навсегда...
Икра, личинки и мальки обыкновенных, неживородящих, рыб проходят свой жизненный путь в менее благоприятных условиях, чем яйца живородящих рыб. Огромное количество икринок погибает раньше, чем в них появятся зародыши. Представьте миллионы икринок, выметанных рыбой в открытом море и оставленных на произвол стихии. Птицы, морские звери, а главное, рыбы немедленно устремляются на беззащитную икру как на лакомый корм. Никто не подсчитывал, сколько икринок остается от тех сотен тысяч, которые выметаны рыбой, но и без подсчетов ясно: очень мало.Кроме того, несомненно, что часть выметанной икры оказывается неоплодотворенной и, стало быть, вовсе не может развиваться. Это мертвая икра.
Я написала отрывки из "Семейной хроники" по рассказам семейства гг. Багровых, как известно моим благосклонным читателям. В эпилоге к пятому и последнему отрывку я с описанными мною личностями, не думая, чтобы мне когда-нибудь привелось говорить о них. Но человек часто думает ошибочно: внук Степана Михайловича Багрова рассказал мне с большими подробностями историю своих детских годов; я записал его рассказы с возможною точностью, а как они служат продолжением "Семейной хроники", так счастливо обратившей на себя внимание читающей публики, и как рассказы эти представляют довольно полную историю дитяти, жизнь человека в детстве, детский мир, созидающийся постепенно под влиянием ежедневных новых впечатлений, - то я решился напечатать записанные мною рассказы. Желая, по возможности, передать живость изустного повествования, я везде говорю прямо от лица рассказчика. Прежние лица "Хроники" выходят опять на сцену, а старшие, то есть дедушка и бабушка, в продолжение рассказа оставляют ее навсегда...