Кузнец, желая заслужить любовь оксаны, хочет прибегнуть к нечистых сил. услышав об этом, черт предлагает ему сделку – контракт; он заявляет, что все, угодно может сделать для вакулы, в том числе и сделать оксану его женой. взамен ему нужна душа вакулы. кузнец делает вид, что соглашается; изловчившись, он хватает черта за хвост – ловит его, и взамен предлагает свои условия. вакула приказывает черту служить ему, а если тот откажется, то он тотчас же перекрестит нечистого (а если перекрестит, то черт сразу же сгинет и попадет в ад). поскольку у черта нет другого выхода, ведь он не хочет в ад, то ему приходится согласиться. впоследствии, с черта вакула осуществляет свои замыслы и исполняет мечту.melika черт сам хотел заставить вакулу расплатиться с ним за то, что вакула нарисовал картину, где черта изгоняют из ада. для этого он поджидал его в мешке за плечами у вакулы. как только представился ему удобный случай, черт выскочил из мешка, сел кузнецу на шею и стал подбивать на контракт. вакула же перехитрил черта, схватил его за хвост и сотворил крест. черт сделался тихим. кузнец вскочил на черта и собирался перекрестить его снова. вот так и попал черт в услужение к кузнецу вакуле.
Гуси в полынье Ледостав на Енисее наступает постепенно. Сначала появляются зеркальные забереги, по краям хрупкие и неровные. В уловах и заводях они широкие, на быстрине -- узкие, в трещинах. Но после каждого морозного утра они все шире, шире, затем намерзает и плывет шуга. И тогда пустынно шуршит река, грустно, утихомиренно засыпая на ходу. С каждым днем толще и шире забереги, уже полоса воды, гуще шуга. Теснятся там льдины, с хрустом лезут одна на другую, крепнет шуга, спаивается, и однажды, чаще всего в студеную ночь, река останавливается, и там, где река сердито громоздила по стрежи льдины, остается нагромождение торосов, острые льдины торчат так и сяк, и кривая, взъерошенная полоса кажется непокорно вздыбленной шерстью на загривке реки. Но вот закружилась поземка, потащило ветром снег по реке, зазвенели льдины, сдерживая порывы ветра; за них набросало снегу, окрепли спайки. Скоро наступит пора прорубать зимник -- выйдут мужики с пешнями, топорами, вывезут вершинник и ветки, и там, где взъерошилась река, пробьют в торосах щель, пометят дорогу вехами, и вот уж самый нетерпеливый гуляка или заботами гонимый хозяин погонит робко ступающего меж сталисто сверкающих льдин конишку, сани бросает на не обрезанных еще морозами глыбах, на не умягченной снегами полознице. Но как бы ни была круга осень, как бы густо ни шла шуга, она никогда не может разом и везде усмирить Енисей. На шиверах, порогах и под быками остаются полыньи. Самая большая полынья -- у Караульного быка.
