“Слово о полку Игореве” — замечательный памятник древнерусской культуры. Он донес до нас не только описание событий своего времени, образное мышление и мировоззрение наших предков, в поэтической форме создал образы князей, простых ратников и русских женщин. Наряду с изображением отважных и своевольных князей, автор “Слова” не обходит вниманием и жен русских воинов, подробно останавливаясь на образе Ярославны, жены Игоря, одном из лучших в произведении.
Нежная и преданная, самоотверженная и верная, Ярославна изливает свое горе в традиционном плаче. Но так задушевно и драматично он звучит! Ярославна не просто выполняет положенный ритуал. Она искренне скорбит о гибели дружины мужа, о ранах Игоря, жалея о том, что нет ее рядом, что не может она хотя душа ее готова лететь птицей, облегчить любимому страдания.
Полечу,— говорит кукушкою по Дунаю,
Омочу шелковый рукав в Каяле-реке,
Утру князю кровавые его раны на могучем его теле.
Русь уже крещена, христианство официально признано. А в плаче Ярославны отчетливо слышны верования и традиции язычества. Она, как к живым и всесильным божествам, обращается к солнцу и ветру, могучему Днепру — Словутичу, прося защиты для Игоря и его воинов.
«Волшебник Изумрудного города» - первая книга из целой серии романов, куда входят «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» (1963), «Семь подземных королей» (1964), «Огненный бог марранов» (1968), «Жёлтый туман» (1970), «Тайна заброшенного замка» (1975). В первой книге мы знакомимся с главными героями, узнаем их жизненные истории, наблюдаем не только за их приключениями, но и за зарождением дружбы, которую Элли, Тотошка, Железный Дровосек, Страшила и трусливый Лев пронесли через все книги цикла. Сюжет книги прост и, в то же время, очень увлекателен.
причастным: 1Мы по краю продолговатого, грядой, холма, сплошь заросшего крапивой, уже черной, спутанной, с отвисшими ядовитыми гроздьями семян, перебрались, прыгая по кучам, через старую свалку и в низинке, на чистой и ровной небольшой поляне, увидели ребят. 2Каждый выкладывал на кон по десять копеек, стопку монет решками вверх опускали на площадку, ограниченную жирной чертой метрах в двух от кассы, а с другой стороны, от валуна, вросшего в землю и служившего упором для передней ноги, бросали круглую каменную шайбу. 3Из нашего класса на полянку иногда набегал Тишкин, суетливый, с моргающими глазенками мальчишка, любивший на уроках поднимать руку. 4От робости, молчаливости, излишней деревенской замкнутости, а главное — от дикой тоски по дому, не оставлявшей во мне никаких желаний, ни с кем из ребят я тогда еще не сошелся. 5Я только что опять угодил в деньги и шел собирать их, когда заметил, что Вадик наступил ногой на одну из рассыпавшихся по сторонам монет. 6Минут пять я стоял и, всхлипывая, смотрел на полянку, где снова началась игра, затем спустился по другой стороне холма к ложбинке, затянутой вокруг черной крапивой, упал на жесткую сухую траву и, не сдерживаясь больше, горько, навзрыд заплакал. с деепричастным: 1Меня выделяли из деревенской ребятни, даже подкармливали; однажды дядя Илья, в общем-то скупой, прижимистый старик, выиграв четыреста рублей, сгоряча нагреб мне ведро картошки — под весну это было немалое богатство. 2Я шпарил по-французски на манер наших деревенских скороговорок, половину звуков за ненадобностью проглатывая, а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями. 3Лидия Михайловна, учительница французского, слушая меня, бессильно морщилась и закрывала глаза. 4На плите у тети Нади стоял горячий чайник; пошвыркав гольного кипяточку и согрев желудок, ложился спать. 5Наголодавшись и зная, что харч мой все равно долго не продержится, как бы я его ни экономил, я наедался до отвала, до рези и животе, а затем, через день или два, снова подсаживал зубы на полку. 6Мы по краю продолговатого, грядой, холма, сплошь заросшего крапивой, уже черной, спутанной, с отвисшими ядовитыми гроздьями семян, перебрались, прыгая по кучам, через старую свалку и в низинке, на чистой и ровной небольшой поляне, увидели ребят.
Нежная и преданная, самоотверженная и верная, Ярославна изливает свое горе в традиционном плаче. Но так задушевно и драматично он звучит! Ярославна не просто выполняет положенный ритуал. Она искренне скорбит о гибели дружины мужа, о ранах Игоря, жалея о том, что нет ее рядом, что не может она хотя душа ее готова лететь птицей, облегчить любимому страдания.
Полечу,— говорит кукушкою по Дунаю,
Омочу шелковый рукав в Каяле-реке,
Утру князю кровавые его раны на могучем его теле.
Русь уже крещена, христианство официально признано. А в плаче Ярославны отчетливо слышны верования и традиции язычества. Она, как к живым и всесильным божествам, обращается к солнцу и ветру, могучему Днепру — Словутичу, прося защиты для Игоря и его воинов.