.торжествующий Троекуров, взяв от него (от секретаря суда) перо, подписал под решением суда совершенное свое удовольствие. ..Внезапное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его воображение и отравило его торжество. ... Между тем положеный срок и апелляция не была подана. Кистеневка принадлежала Троекурову. Шабашкин явился к нему с поклонами и поздравлениями и назначить, когда угодно будет его высокопревосходительству вступить во владение новоприобретенным имением - самому или кому изволит он дать на то доверенность. Кирила Петрович смутился. От природы не был он корыстолюбив, желание мести завлекло его слишком далеко, совесть его роптала. Он знал, в каком состоянии находился его противник, старый товарищ его молодости - и победа не радовала его сердце. Он грозно взглянул на Шабашкина, ища к чему привязаться, чтоб его выбранить, но не нашед достаточного к тому предлога, сказал ему сердито: - Пошел вон, не до тебя. Шабашкин, видя, что он не в духе, поклонился и спешил удалиться. А Кирила Петрович, оставшись наедине, стал расхаживать взад и вперед, насвистывая: Гром победы раздавайся, что всегда означало в нем необыкновенное волнение мыслей".
Вовлечённые в водоворот событий и приключений, порой самых неожиданных и фантастических, вы, быть может, не всегда успевали всерьёз задуматься о том, как же написана эта книга. А ведь попробуй художник пренебречь (образной речью, юмором — одним словом, всем тем, что составляет богатство Олеши-художника, «Три Толстяка» и читались бы совсем по-другому, с меньшим увлечением.А если приглядеться к тому, какими красками Олеша рисует картины природы, как описывает одежду и вещи, быструю езду, аппетитные запахи дворцовой кухни, зверей и птиц, какие штрихи и чёрточки выбирает для портретов своих героев, то нам станет ясно, какую поистине могучую поддержку сказочному сюжету оказал меткий, изящный, поэтический язык Олеши-сказочника.«...День был чудесный: солнце только то и делало, что сияло; трава была такой зелёной, что во рту даже появлялось ощущение сладости; летали одуванчики; свистели птицы; лёгкий ветерок развевался, как воздушное бальное платье».Это пейзаж. И хотя Олеша не живописец, его пейзаж воспринимаешь как маленькую очаровательную акварель, написанную такими светлыми красками, такую лёгкую, прозрачную и радостную, что во рту, как сказано у Олеши, и впрямь появляется ощущение сладости, не правда ли?
Вовлечённые в водоворот событий и приключений, порой самых неожиданных и фантастических, вы, быть может, не всегда успевали всерьёз задуматься о том, как же написана эта книга. А ведь попробуй художник пренебречь (образной речью, юмором — одним словом, всем тем, что составляет богатство Олеши-художника, «Три Толстяка» и читались бы совсем по-другому, с меньшим увлечением.А если приглядеться к тому, какими красками Олеша рисует картины природы, как описывает одежду и вещи, быструю езду, аппетитные запахи дворцовой кухни, зверей и птиц, какие штрихи и чёрточки выбирает для портретов своих героев, то нам станет ясно, какую поистине могучую поддержку сказочному сюжету оказал меткий, изящный, поэтический язык Олеши-сказочника.«...День был чудесный: солнце только то и делало, что сияло; трава была такой зелёной, что во рту даже появлялось ощущение сладости; летали одуванчики; свистели птицы; лёгкий ветерок развевался, как воздушное бальное платье».Это пейзаж. И хотя Олеша не живописец, его пейзаж воспринимаешь как маленькую очаровательную акварель, написанную такими светлыми красками, такую лёгкую, прозрачную и радостную, что во рту, как сказано у Олеши, и впрямь появляется ощущение сладости, не правда ли?
