Долг и совесть. Долг, ты возвышенное и величественное слово. Ты именно то могучее, что возвышает человека над самим собой. Долг человека, как я думаю, заключается в том, что он должен делать так, как хочет этого сам и обязан совершать так, как было бы правильно. Ну, а Совесть человека определяет раскаяние в поступках. Все эти понимания тесно связаны между собой - одно подразумевает другое. Без совести не может существовать честь, без которой, в свою очередь, не существует долг. Долг. Обычно его подразумевают как денежный. Но Долг, он бывает не только денежный. Долг, он в душе. Это духовное состояние человека. Долг человека может существовать перед родиной, когда в любую минуту ты готов её защитить. У каждого человека, как члена общества, есть определенный долг. Ведь именно долг связывает человека с обществом и другими людьми. Совесть человека представляет собой критически осмысливать свои поступки и переживать их, Совесть — это ответственность человека перед самим собой, Совесть - это внутреннее чувство, которое нам распознавать хорошее и плохое. Совесть есть тогда, когда не боишься признать свои ошибки. Совесть говорит нам «что такое хорошо и что такое плохо». Совесть человека практически оценивать свои поступки и переживать их. Жизнь в обществе тяжело представить, в любой сфере необходимо поступать и по зову долга, и по зову совести.
Алёше казалось что бабушка не плясала а рассказывала, потому что её танец напоминал какойто разнообразный рассказ.
Акулина Ивановна, сделай милость, пройдись разок! Как, бывало, с Максимом Савватеевым хаживала. Утешь!
— Что ты, свет, что ты, сударь, Григорий Иваныч? — посмеиваясь и поеживаясь, говорила бабушка. — Куда уж мне плясать! Людей смешить только... Но все стали просить ее, и вдруг она молодо встала, оправила юбку, выпрямилась, вскинув тяжелую голову, и пошла по кухне, вскрикивая: — А смейтесь, ино, на здоровье! Ну-ка, Яша, перетряхни музыку-то! Дядя весь вскинулся, вытянулся, прикрыл глаза и заиграл медленнее; Цыганок на минуту остановился и, подскочив, пошел вприсядку кругом бабушки, а она плыла по полу бесшумно, как по воздуху, разводя руками, подняв брови, глядя куда-то вдаль темными глазами. Мне она показалась спешной, я фыркнул; мастер строго погрозил мне пальцем, и все взрослые посмотрели в мою сторону неодобрительно. — Не стучи, Иван! — сказал мастер, усмехаясь; Цыганок послушно отскочил в сторону, сел на порог, а нянька Евгенья, выгнув кадык, запела низким приятным голосом: Всю неделю, до субботы, Плела девка кружева, Истомилася работой, — Эх, просто чуть жива! Бабушка не плясала, а словно рассказывала что-то. Вот она идет тихонько, задумавшись, покачиваясь, поглядывая вокруг из-под руки, всё ее большое тело колеблется нерешительно, ноги щупают дорогу осторожно. Остановилась, вдруг испугавшись чего-то, лицо дрогнуло, нахмурилось и тотчас засияло доброй, приветливой улыбкой. Откачнулась в сторону, уступая кому-то дорогу, отводя рукой кого-то; опустив голову, замерла, прислушиваясь, улыбаясь всё веселее, — и вдруг ее сорвало с места, закружило вихрем, вся она стала стройней, выше ростом, и уж нельзя было глаз отвести от нее — так буйно красива и мила становилась она в эти минуты чудесного возвращения к юности! А нянька Евгенья гудела, как труба: В воскресенье от обедни До полуночи плясала, Ушла с улицы последней, Жаль, — праздника мало! Кончив плясать, бабушка села на свое место к самовару; все хвалили ее, а она, поправляя волосы, говорила: — А вы полноте-ка! Не видали вы настоящих-то плясуний. А вот у нас в Балахне была девка одна, — уж и не помню чья, как звали, — так иные, глядя на ее пляску, даже плакали в радости! Глядишь, бывало, на нее, — вот тебе и праздник, и боле ничего не надо! Завидовала я ей, грешница!
