Самые древние отношения были у римлян с теми семитами, которые жили по восточному побережью Средиземного моря и которые называли себя ханаанитами, а у греков и римлян были известны как финикийцы или пунийцы.
Финикийцы имели дар к торговле, но торговля и поглощала все их умственные
Они были не к созданию сильного государства.
В военной области они пользовались услугами наемной армии, не сумели создать величественной религиозной системы, не разрабатывали ни искусств, ни наук, хотя и использовали чужие изобретения.
В Риме преобладало сельское хозяйство над денежным, в Карфагене - наоборот.
В Риме большинство населения было собственниками и потому было консервативно, а в Карфагене большинство населения ничего не имела и потому легко поддавалась подкупу аристократов и обещаниям демагогов.
Государственное устройство обоих государств было аристократическим, но римский сенат принимал в себя все лучшие силы и таланты народа, полагался на нацию и не опасался выдающихся людей, поэтому Рим никогда не делал трусливых уступок, в то время как в Карфагене наиболее государственным деятелям приходилось быть в открытой борьбе со столичным правительством, а влияние отдельных богатых лиц было сильным.
Финикийцы действовали повсюду как купцы, а не как колонизаторы.
Сегодня мы могли бы сказать, что они были прекрасные торгаши, но никудышные менеджеры; они осознавали общность своих интересов, но эта общность не была идеологически продуманной и выраженной на уровне сильного государственного механизма. Они были богаты, но их богатство имело не производственную, а спекулятивную природу.
Различно действовали Рим и Карфаген над подчиненными общинами.
Рим постепенно открывал их членам доступ к правам гражданства, предоставляя им выгоды от приобретенных успехов, не облагал их постоянными поборами. Карфаген действовал прямо противоположным образом. Более того, сила Карфагена (деньги, нажитые на торговле и спекуляции) была лишь в мирное время, а во время войны она терялась.
Сегодня бы мы сказали, что Рим делал ставку на менеджмент, в то время, как Карфаген придавал значение лишь финансовым ресурсам. Марк Катон, будучи послан в Африку во главе одной из комиссий, увидал воочию, как быстро в финансовом отношении оправляется Карфаген от войны. Именно он убедил Сенат в том, что "Карфеген должен быть уничтожен".
Таким образом Рим победил Карфаген и идеологически и в организационном плане, подчинив и впитав в свой государственный организм все земли, до этого принадлежащие Карфагену.
Победа Рима над Карфагеном положила начало той романизации всего Запада, которая поглотила очень многие второстепенные народы, включая и финикийцев (карфагенян), которые были самой значительной народностью из этих остальных.
Самые древние отношения были у римлян с теми семитами, которые жили по восточному побережью Средиземного моря и которые называли себя ханаанитами, а у греков и римлян были известны как финикийцы или пунийцы.
Финикийцы имели дар к торговле, но торговля и поглощала все их умственные
Они были не к созданию сильного государства.
В военной области они пользовались услугами наемной армии, не сумели создать величественной религиозной системы, не разрабатывали ни искусств, ни наук, хотя и использовали чужие изобретения.
В Риме преобладало сельское хозяйство над денежным, в Карфагене - наоборот.
В Риме большинство населения было собственниками и потому было консервативно, а в Карфагене большинство населения ничего не имела и потому легко поддавалась подкупу аристократов и обещаниям демагогов.
Государственное устройство обоих государств было аристократическим, но римский сенат принимал в себя все лучшие силы и таланты народа, полагался на нацию и не опасался выдающихся людей, поэтому Рим никогда не делал трусливых уступок, в то время как в Карфагене наиболее государственным деятелям приходилось быть в открытой борьбе со столичным правительством, а влияние отдельных богатых лиц было сильным.
Финикийцы действовали повсюду как купцы, а не как колонизаторы.
Сегодня мы могли бы сказать, что они были прекрасные торгаши, но никудышные менеджеры; они осознавали общность своих интересов, но эта общность не была идеологически продуманной и выраженной на уровне сильного государственного механизма. Они были богаты, но их богатство имело не производственную, а спекулятивную природу.
Различно действовали Рим и Карфаген над подчиненными общинами.
Рим постепенно открывал их членам доступ к правам гражданства, предоставляя им выгоды от приобретенных успехов, не облагал их постоянными поборами. Карфаген действовал прямо противоположным образом. Более того, сила Карфагена (деньги, нажитые на торговле и спекуляции) была лишь в мирное время, а во время войны она терялась.
Сегодня бы мы сказали, что Рим делал ставку на менеджмент, в то время, как Карфаген придавал значение лишь финансовым ресурсам. Марк Катон, будучи послан в Африку во главе одной из комиссий, увидал воочию, как быстро в финансовом отношении оправляется Карфаген от войны. Именно он убедил Сенат в том, что "Карфеген должен быть уничтожен".
Таким образом Рим победил Карфаген и идеологически и в организационном плане, подчинив и впитав в свой государственный организм все земли, до этого принадлежащие Карфагену.
Победа Рима над Карфагеном положила начало той романизации всего Запада, которая поглотила очень многие второстепенные народы, включая и финикийцев (карфагенян), которые были самой значительной народностью из этих остальных.
Собака
Нас двое в комнате: собака моя и я. На дворе воет страшная, неистовая буря.
Собака сидит передо мною — и смотрит мне прямо в глаза.
И я тоже гляжу ей в глаза.
Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает — но я ее понимаю.
Я понимаю, что в это мгновенье и в ней и во мне живет одно и то же чувство, что между нами нет никакой разницы. Мы тожественны; в каждом из нас горит и светится тот же трепетный огонек.
Смерть налетит, махнет на него своим холодным широким крылом…
И конец!
Кто потом разберет, какой именно в каждом из нас горел огонек?
Нет! это не животное и не человек меняются взглядами…
Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.
И в каждой из этих пар, в животном и в человеке — одна и та же жизнь жмется пугливо к другой.
Фев