Question

Муму выписать самое главное повесть в одной из отдаленных улиц москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолъю и покривившимся , жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней. сыновья ее служили в петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. день ее, нерадостный и ненастный, давно но и вечер ее был чернее ночи. из числа всей ее челяди самым замечательный лицом был дворник герасим, мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем и глухонемой от рожденья. барыня взяла его из деревни, где он жил один, в небольшой избушке, отдельно от братьев, и считался едва ли не самым исправным тягловым мужиком. одаренный необычайной силой, он работал за четверых - дело спорилось в его руках, и весело было смотреть на него, когда он либо пахал и налегая огромными ладонями на соху, казалось, один, без лошаденки, взрезывал грудь земли, либо о петров день так сокрушительно действовал косой, что хоть бы молодой березовый лесок смахивать с корней долой, либо проворно и безостановочно молотил трехаршинным цепом, и как рычаг опускались и поднимались продолговатые и твердые мышцы его плечей. постоянное безмолвие придавало торжественную важность его неистомной работе. славный он был мужик, и не будь его несчастье, всякая девка охотно пошла бы за него ему сапоги, сшили кафтан на лето, на зиму тулуп, дали ему в руки метлу и лопату и определили его дворником. крепко не полюбилось ему сначала его новое житье. с детства привык он к полевым работам, к деревенскому быту. отчужденный несчастьем своим от сообщества людей, он вырос немой и могучий, как дерево растет на плодородной переселенный в город, он не понимал, что с ним такое деется, - скучал и недоумевал, как недоумевает молодой, здоровый бык, которого только что взяли с нивы, где сочная трава росла ему по брюхо, - взяли, поставили на вагон железной дороги - и вот, обдавая его тучное тело то дымом с искрами, то волнистым паром, мчат его теперь, мчат со стуком и визгом, а куда мчат - бог весть! занятия герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских работ; в полчаса всё у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув рот, на всех проходящих, как бы желая добиться от них решения загадочного своего положения, то вдруг уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался на землю лицом и целые часы лежал на груди неподвижно, как пойманный зверь. но ко всему привыкает человек, и герасим привык наконец к городскому житью. дела у него было немного; вся обязанность его состояла в том, чтобы двор содержать в чистоте, два раза в день бочку с водой, натаскать и наколоть дров для кухни и дома, да чужих не пускать и по ночам караулить

Answer 1

В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолъю и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней.Из числа всей ее челяди самым замечательный лицом был дворник Герасим, мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем и глухонемой от рожденья. Барыня взяла его из деревни, где он жил один, в небольшой избушке, отдельно от братьев, и считался едва ли не самым исправным тягловым мужиком.он работал за четверых - дело спорилось в его руках, и весело было смотреть на него, когда он либо пахал и налегая огромными ладонями на соху, казалось, один, без лошаденки, взрезывал упругую грудь земли, либо о Петров день так сокрушительно действовал косой, что хоть бы молодой березовый лесок смахивать с корней долой, либо проворно и безостановочно молотил трехаршинным цепом, и как рычаг опускались и поднимались продолговатые и твердые мышцы его плечей. Барыня определила Герасима дворником.Крепко не полюбилось ему сначала его новое житье. С детства привык он к полевым работам, к деревенскому быту.Отчужденный несчастьем своим от сообщества людей, он вырос немой и могучий, как дерево растет на плодородной земле...Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских работ; в полчаса всё у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув рот, на всех проходящих, как бы желая добиться от них решения загадочного своего положения, то вдруг уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался на землю лицом и целые часы лежал на груди неподвижно, как пойманный зверь.Но ко всему привыкает человек, и Герасим привык наконец к городскому житью.