рассказик, сочиненный и. буниным в апреле 1924 года, незамысловат. но он не относится к тем, что все мы знаем наизусть и привыкли о них рассуждать, полемизировать и собственное (порой из учебников вычитанное) мнение высказывать. поэтому стоит 2-строчный пересказ.
итак, зима, ночь, отдельно стоящий, вдали от деревни, хутор. вьюжит уже почти неделю, все замело, за доктором послать нельзя. в доме — барыня с малолетним сыном, да несколько слуг. мужчин (почему-то, причины не ясны из текста) нет. я говорю о мужчинах-дворянах. муж барыни или отец, способные принять решение, что-то серьезное сделать. с женщины — что же возьмешь?
есть, правда, нефед. по-видимому, крестьянин, скорее всего — уже немолодой, одинокий. бобыль. отметая все лишнее, всю шелуху с текста сдувая, бунин оставляет лишь остов, главное, идею.
этот нефед — главное действующее лицо кратчайшего, эмоционально напряженного рассказа «лапти».
вернемся к пересказу. мальчик болеет. у него жар, бред, и совершенно нечем. ребенок просит у матери какие-то «красные лапти». та, и так на грани нервного срыва от безысходности и , от страшной снежной бури, от оторванности от мира, не понимает, о каких лаптях идет речь. она в состоянии лишь молиться да в грудь себя бить, свечки зажигать да плакать. но ребенку от всех этих манипуляций ничуть не лучше.
узнав про желание малыша, который уже, видно, при смерти, нефед решает идти в лавку, в деревню, за 6 верст. «доехать нельзя», но пешком, возможно, получится. только ещё отправляясь «в поход», старик (мне почему-то видится нефед стариком, с окладистой деревенской бородой, в онучах, веревкой подпоясанный — несколько нарочитый и символический киношный персонаж) уже не уверен в благоприятном исходе путешествия. и все же он не раздумывает, не сомневается. раз хочет мальчонка лаптей красных, их нужно достать. цена значения не имеет.
поскольку красных лаптей никто не плетет, нужно раздобыть ещё пузырек «фуксину» и собственноручно обычные детские лапти выкрасить.
и вот нефед, «ни слова не говоря», накинув полушубок, уходит в ночь. во вьюгу и навстречу своей смерти. быстрой, но страшной.
через несколько строк рассказа мужики уже везут его обратно, на хутор, в телеге. обледенелого, белого, ужасного. с лаптями и фуксином за пазухой. на этом повествование кончается.
я не стану распространяться о том, как велик и добр, силен духом и бесстрашен простой люд. поскольку о мужиках бунин писал много и разнообразно. не все они так уж у него хороши.
меня поразило противопоставление этой барыни-мамаши постороннему для мальчика человеку, слуге. мать бездействует, она заранее смирилась с возможностью смерти собственного сына (единственного, поскольку упоминаний о других детях в рассказе не имеется). «верно, и не выживет», — говорит она, уже готовая оплакивать малыша и утешать себя тем, что «господь лучших прибирает». а старик — делает. с медицинской точки зрения, его подвиг не выздороветь больному. но бывает так, что мелочь какая-то психологически излечению.
и за эту «мелочь» нефед готов отдать свою единственную жизнь…
Начало двадцатого века в русской литературе это яркость "Серебряного века" во всем культурном наследии. Критические настроения порождали литературные шедевры и открывали новые имена. Время реалистов с критическим взглядом. Начал активно развиваться модерн. Писатели и поэты того времени глубоко проникали не только в умы, но и в души человеческие. Время было сложное. Капитализм, революционные взгляды наряду с философскими и религиозными теориями отражались литературой.
Это время расцвета поэзии. Направления поэтические различны, но модернистские взгляды преобладают. Это временной отрезок, когда пересматриваются устои, идеалы, ценности.
Хронология в литературной жизни двадцатого века прослеживается следующая: 1892 – 1917 годы окончание безвременья (революционный подъем общества, манифест и сборник "Символы", творчество Максима Горького). Хотя, возможно конец этого периода приходится на 1921-1922 годы. Время эмигрантов, ссыльных писателей, философов и историков. Русскую литературы XX века принято подразделять на: реализм, модернизм, литературный авангард.
М. Горький и Л.Н. Андреев не последнюю роль сыграли в литературном движении того времени. После революции у России начался период не простой. Он тяжело переносится ни только людьми, которым выпало жить после революции, но и для литературного бомонда является почти катастрофическим. Многие литераторы были вынуждены покинуть Родину. Кто-то был выдворен, а кто-то эмигрировал по доброй воле. Но жизнь творческая, литературная в России не прекращается. Сложное время открывает новые таланты. Яркие, со свежим взглядом и острым словом молодые писатели, участники Гражданской войны: Л. Леонов, М. Шолохов, А. Фадеев. У них не похожий на классиков слог, взгляд. Но они интересны, востребованы, близки народу.
Тридцатые годы характеризуются в литературе как "года великого перелома". Прежние устои рушатся. Партия активно контролирует литературную среду. Аресту подвергают П. Флоренского, А. Лосева, А. Воронского, И Д. Хармса. Репрессируемая интеллигенция гибнет.А ведь основой интеллигенции как раз являются деятели культуры. Результатом репрессий тридцатых годов является гибель большого числа писателей, в их числе: Н. Клюев, О. Мандельштам, И. Катаев, И. Бабель, Б. Пильняк, П. Васильев, А. Воронский, Б. Корнилов. Возможностей, для развития литературы практически никаких. Все оспаривается, осуждается, подвергается тотальной проверке.
Но это время дарит нам таких талантливых людей как:В.В. Маяковский, С.А. Есенин, А.А. Ахматова, А.Н. Толстой, Е.И. Замятин, М.М. Зощенко, М.А. Шолохов, М.А. Булгаков, А.П. Платонов, О.Э. Мандельштам, М.И. Цветаева. Сегодня невозможно себе представить литературы и поэзии без этих имён. А жизнь их в то время постоянно подвергалась опасности. Произведения могли никогда не выйти. Мы не узнали бы трогательных стихов Цветаевой, не услышали ритма Маяковского, не смеялись бы над Зощенскими рассказами, не признавались бы в любви Есенинскими стихами и не размышляли бы над загадочным слогом Булгакова.
Период двадцатого века в русской литературе ознаменован явлением кризиса. Кризиса душ, кризиса ума, кризиса чувств. Но читая произведения, написанные литераторами и поэтами того времени четко понимаешь, что талант это дар, который не победить. Он как росток пробьёт асфальт и будет тянуться к солнцу, тянуться к жизни. И путь будет не из легких, но сама жизнь расставит все по местам. Есть место на полке книжной каждого дома для книги поэтов и пишущих прозу литераторов двадцатого века
Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрыйдесяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Гроб из Гонконга» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно!
рассказик, сочиненный и. буниным в апреле 1924 года, незамысловат. но он не относится к тем, что все мы знаем наизусть и привыкли о них рассуждать, полемизировать и собственное (порой из учебников вычитанное) мнение высказывать. поэтому стоит 2-строчный пересказ.
итак, зима, ночь, отдельно стоящий, вдали от деревни, хутор. вьюжит уже почти неделю, все замело, за доктором послать нельзя. в доме — барыня с малолетним сыном, да несколько слуг. мужчин (почему-то, причины не ясны из текста) нет. я говорю о мужчинах-дворянах. муж барыни или отец, способные принять решение, что-то серьезное сделать. с женщины — что же возьмешь?
есть, правда, нефед. по-видимому, крестьянин, скорее всего — уже немолодой, одинокий. бобыль. отметая все лишнее, всю шелуху с текста сдувая, бунин оставляет лишь остов, главное, идею.
этот нефед — главное действующее лицо кратчайшего, эмоционально напряженного рассказа «лапти».
вернемся к пересказу. мальчик болеет. у него жар, бред, и совершенно нечем. ребенок просит у матери какие-то «красные лапти». та, и так на грани нервного срыва от безысходности и , от страшной снежной бури, от оторванности от мира, не понимает, о каких лаптях идет речь. она в состоянии лишь молиться да в грудь себя бить, свечки зажигать да плакать. но ребенку от всех этих манипуляций ничуть не лучше.
узнав про желание малыша, который уже, видно, при смерти, нефед решает идти в лавку, в деревню, за 6 верст. «доехать нельзя», но пешком, возможно, получится. только ещё отправляясь «в поход», старик (мне почему-то видится нефед стариком, с окладистой деревенской бородой, в онучах, веревкой подпоясанный — несколько нарочитый и символический киношный персонаж) уже не уверен в благоприятном исходе путешествия. и все же он не раздумывает, не сомневается. раз хочет мальчонка лаптей красных, их нужно достать. цена значения не имеет.
поскольку красных лаптей никто не плетет, нужно раздобыть ещё пузырек «фуксину» и собственноручно обычные детские лапти выкрасить.
и вот нефед, «ни слова не говоря», накинув полушубок, уходит в ночь. во вьюгу и навстречу своей смерти. быстрой, но страшной.
через несколько строк рассказа мужики уже везут его обратно, на хутор, в телеге. обледенелого, белого, ужасного. с лаптями и фуксином за пазухой. на этом повествование кончается.
я не стану распространяться о том, как велик и добр, силен духом и бесстрашен простой люд. поскольку о мужиках бунин писал много и разнообразно. не все они так уж у него хороши.
меня поразило противопоставление этой барыни-мамаши постороннему для мальчика человеку, слуге. мать бездействует, она заранее смирилась с возможностью смерти собственного сына (единственного, поскольку упоминаний о других детях в рассказе не имеется). «верно, и не выживет», — говорит она, уже готовая оплакивать малыша и утешать себя тем, что «господь лучших прибирает». а старик — делает. с медицинской точки зрения, его подвиг не выздороветь больному. но бывает так, что мелочь какая-то психологически излечению.
и за эту «мелочь» нефед готов отдать свою единственную жизнь…